Телефонный звонок прозвучал резко, словно удар хлыста по натянутым нервам. Ирина Лаврентьева схватила трубку, не глядя на экран. Сердце подсказало, что новости будут плохими.
— Ирина Владимировна? — голос на другом конце провода звучал вежливо и отстраненно, как у человека, привыкшего сообщать скорбные вести. — Приемное отделение городской клинической больницы номер 7. Дмитрий Андреевич Лаврентьев поступил к нам позавчера вечером с тяжелыми травмами, полученными на производстве. К сожалению, мы не смогли его спасти. Примите глубочайшие соболезнования. Вы можете подъехать в любое время, забрать личные вещи вашего супруга.
Слова падали на Ирину тяжелыми камнями. Каждое из них она слышала отчетливо, но смысл складывался медленно, будто сквозь плотную пелену тумана. «Не смогли спасти». Этой фразы было достаточно, чтобы мир перевернулся.
— Я… Я приеду, — выдавила она, стиснув зубы.
Трубка выскользнула из пальцев.
Ирина стояла посреди своей кухни, глядя в окно на серое октябрьское небо. Всего два дня назад Дмитрий целовал ее на прощание, уходя на работу. Он был напряжен последние недели, но она списывала это на усталость. Теперь его не стало. Производственная травма. Несчастный случай.
Больница встретила ее запахом хлорки и тревожным гулом голосов. Ирина шла по коридору, не замечая лиц, не слыша слов. В голове крутилась одна мысль — как это могло произойти? Дмитрий был осторожным человеком, инженером по образованию, совладельцем небольшого предприятия, занимавшегося производством металлоконструкций. Он знал технику безопасности наизусть.
У окошка регистратуры ей протянули пакет — обычный прозрачный пакет с вещами. Куртка, джинсы, ботинки, телефон в треснувшем чехле. Ирина взяла его дрожащими руками, не в силах поверить, что это все, что осталось от ее мужа.
— Распишитесь здесь, пожалуйста, — монотонно произнесла женщина за стеклом.
Ирина поставила подпись не глядя. Пакет был неожиданно легким. Она повернулась к выходу, сжимая его в руках, когда чья-то ладонь легла ей на плечо.
— Простите, — раздался тихий голос…
