Моя золовка развелась и приехала жить в наш дом. Свекровь приказала: «Будешь ее обслуживать или убирайся». Я улыбнулась. Завтра улетаю во Францию на год.
Студия на третьем этаже старого доходного дома на Подоле пахла льняным маслом и терпентином. Эти запахи Ирина Викторовна Терехова любила больше любых духов. Здесь, среди импортных растворителей и чужих сокровищ, доверенных ей на реставрацию, она чувствовала себя наконец-то собой. А не тенью при чужой семье, не безмолвной прислугой, от которой требовали денег, еды и покорности, но никогда не спрашивали, как прошел ее день.
Дом начала XX века принадлежал семье Тереховых уже три поколения, хотя формально теперь не только им. Два года назад, когда Виталий влез в долги и понадобился залоговый кредит, банк потребовал включить Ирину в число собственников как созаемщика. И она согласилась — тогда еще верила в этот брак и хотела помочь семье.
Альбина Дмитриевна никогда не уставала напоминать невестке о «родовом гнезде», хотя именно Ирина оплачивала ипотеку, коммунальные счета и лекарства для парализованного свекра. Сегодня на мольберте покоился небольшой морской пейзаж кисти Айвазовского — работа, за которую требовательный коллекционер заплатил аванс, равный годовой зарплате ее мужа. Ошибка в реставрации могла стоить Ирине не только репутации, но и всех сбережений.
Грохот с первого этажа прорезал тишину так резко, что Ирина вздрогнула и едва не уронила кисть. Истерические рыдания, причитания свекрови, стук чемоданов о паркет сплелись в какофонию, не предвещавшую ничего хорошего. Спустившись по скрипучей деревянной лестнице, ступени которой помнили еще прадеда Виталия, она обнаружила Каролину, младшую сестру мужа.
Она сидела на полу среди трех огромных чемоданов с золотыми замками. Альбина Дмитриевна гладила дочь по голове, приговаривая что-то утешительное. А свекор Валерий Викторович, перенесший инсульт полтора года назад и с тех пор передвигавшийся только в инвалидном кресле, безучастно смотрел в окно на серое киевское небо, равнодушный ко всему, что творилось вокруг.
— Ирина! — Свекровь даже не обернулась. — Морс принеси и багаж отнеси наверх. Живо.
— Что случилось?
