— От Кати. От дочери. — Он протянул ей письмо.
Она прочитала, подняла глаза.
— Она хочет приехать.
— Да.
— И что ты решишь?
Он молчал долго. Думал о Кате — маленькой девочке с косичками, которая когда-то сидела у него на коленях. О подростке, которая стеснялась ходить с ним в кино. О взрослой женщине, которая отвернулась от него в самый трудный момент.
— Пусть приедет, — сказал он наконец.
— Ты уверен?
— Нет. Но… она моя дочь. Единственная дочь. То есть… — Он запнулся, посмотрел на спящую Диночку — теперь не единственная. — Но все равно — моя.
— Тогда напиши ей. Пригласи.
Он написал в тот же вечер. Коротко, без обвинений и упреков: «Приезжай. Буду рад. Папа».
Катя приехала в августе. Сергей Николаевич встречал ее на вокзале, стоял у выхода с перрона, держал в руках букет ромашек. Не знал, узнает ли — пять лет не виделись, она наверняка изменилась. Но узнал сразу. Высокая, темноволосая, с его глазами и его подбородком. Идет по перрону, озирается, ищет.
— Катя!
Она обернулась. Увидела его. Замерла. Он подошел первым. Протянул цветы.
— Здравствуй.
— Папа… — Голос у нее дрогнул. — Папа, я…
Она не договорила. Бросилась к нему, обняла, уткнулась лицом в плечо. Он почувствовал, как она дрожит, как плачет беззвучно, и обнял в ответ — крепко, как когда-то в детстве.
— Все хорошо, — сказал он тихо. — Все хорошо, маленькая.
Они простояли так долго, две одинокие фигуры посреди вокзальной суеты. Потом Катя отстранилась, вытерла глаза, улыбнулась виновато.
— Прости, — сказала она. — Я… я столько хотела сказать, а теперь не могу.
— Не надо ничего говорить. Пойдем домой.
Дома Катя познакомилась с Мариной, с Митей, с Диночкой. Смотрела на них во все глаза, будто не верила.
— У тебя… семья, — сказала она отцу, когда они остались вдвоем на кухне.
— Да. Настоящая.
— Настоящая. Я рада за тебя, папа. Правда рада.
Он налил ей чаю, сел напротив.
— Расскажи о себе. Как живешь?
Она пожала плечами.
— Работаю. Маркетологом в IT-компании. Квартиру снимаю. Мужа нет, детей нет. Обычная жизнь.
— А мама?
Катя отвела глаза.
— Мама… мама живет с новым мужем. В Подмосковье. У нее все хорошо.
— Я рад.
— Правда?
— Правда. Я на нее не злюсь. Давно уже не злюсь.
Катя покрутила чашку в руках.
— А на меня?
— И на тебя не злюсь.
— Почему? Я же…
— Ты была молодая. Напуганная. Не знала, кому верить. Я понимаю.
— Но ты… ты отсидел четыре года. Из-за того, что все поверили.
— Не из-за этого. — Сергей Николаевич покачал головой. — Из-за того, что система сработала против меня. Ты тут ни при чем.
— Я могла поддержать тебя. Приезжать. Писать. А я…
