— Катя. — Он накрыл ее руку своей. — Хватит. Это прошлое. Мы живем сейчас. И сейчас ты здесь. Со мной. С моей семьей. Этого достаточно.
Она подняла на него глаза, полные слез.
— Я хочу… хочу быть частью этой семьи. Если вы примете.
— Уже приняли.
Катя провела с ними неделю. Помогала с детьми, гуляла с Мариной по городу, разговаривала с отцом долгими вечерами. Перед отъездом обняла его крепко.
— Я буду приезжать, — сказала она. — Часто. Если можно.
— Всегда.
— И… папа?
— Да.
— Спасибо. Что простил.
Он смотрел вслед уходящему поезду и думал, что жизнь — странная штука. Отнимает и возвращает. Ломает и лечит. Главное — не сдаваться. И не проходить мимо.
Прошел еще год. Диночка научилась ходить, говорить, требовать своего. Митя пошел в школу — серьезный первоклашка с портфелем больше себя. Марина вернулась на работу, удаленно, чтобы больше времени проводить с детьми. Сергей Николаевич продолжал работать в поликлинике, и коллеги уже забыли, что он когда-то был главврачом. Для них он был просто хорошим врачом и хорошим человеком.
Катя приезжала раз в месяц, иногда чаще. Дети ее обожали, особенно Митя, который называл ее «Катя-сестра» и хвастался ею перед одноклассниками. Она привозила подарки, читала книжки, играла в прятки. Сергей Николаевич смотрел на нее и видел ту маленькую девочку, которую когда-то качал на руках. Жизнь дала ему второй шанс — и с ней тоже.
Однажды осенью он получил еще одно письмо. На этот раз официальное, на бланке Министерства здравоохранения.
«Уважаемый Сергей Николаевич! В связи с пересмотром дела по вновь открывшимся обстоятельствам, приговор суда от… отменен. Вы полностью реабилитированы. Приносим извинения за причиненные неудобства».
Он читал и перечитывал, не веря глазам. Реабилитирован. Через шесть лет после приговора, через два года после освобождения. Справедливость, которая пришла с опозданием, но все-таки пришла.
— Что это? — спросила Марина, заглядывая через плечо.
— Меня оправдали.
— Что? — Она выхватила письмо, пробежала глазами. — Сережа! Это же… это же замечательно!
— Да, — сказал он медленно. — Замечательно.
Но радости почему-то не было. Шесть лет. Потерянная карьера, потерянная семья, потерянное время. И вот теперь — «приносим извинения за неудобства».
— Ты не рад? — Марина смотрела на него с тревогой.
— Рад. Просто… поздно. Слишком поздно.
— Не поздно. — Она обняла его, прижалась. — Никогда не поздно для справедливости. Теперь все узнают правду. Твое имя очищено.
— Мне все равно. Я уже не тот человек.
— Какой «тот»?
— Который хотел доказать, добиться, победить. Теперь мне просто… хорошо. Здесь. С тобой. С детьми. Этого достаточно.
Марина улыбнулась.
— Тогда пусть это будет просто хорошей новостью. Одной из многих.
Новость быстро разлетелась. Позвонил Веретенников, поздравил, сказал, что это его работа — что он не оставлял дело, копал дальше. Нашел доказательства, что экспертизу подделали, что свидетелей запугали. Подал в Верховный суд. И выиграл.
— Вам полагается компенсация, — сказал он. — За незаконное лишение свободы. Сумма приличная.
— Сколько?
Веретенников назвал цифру. Сергей Николаевич присвистнул.
— Это… много.
— Это справедливо. За четыре года жизни.
— Андрей Павлович, я не знаю, как вас благодарить.
— Не надо благодарить. Я просто делал свою работу. Наконец-то правильно.
На компенсацию они купили квартиру побольше — четырехкомнатную, в новом доме, с большой кухней и видом на парк. Переехали зимой, под Новый год.
Митя бегал по комнатам, выбирая себе место. Диночка топала следом, повторяя:
— Мой. Мой.
— Ваша, — смеялась Марина. — Ваша комната. Каждому своя.
— И мне? — спросил Митя.
— И тебе.
— Спа… па будет жить с мамой, — сказала Диночка.
— В большой комнате.
Митя подумал.
— Ладно, — сказал он великодушно. — Пусть живет.
Сергей Николаевич стоял у окна, глядя на заснеженный парк. За спиной — шум, смех, детские голоса. Его дом. Его семья.
Три года назад он шел по пустой дороге — бывший заключенный, без денег и надежд. Услышал плач ребенка. Остановился. Все остальное — следствие этого решения.
Марина подошла, обняла его сзади.
— О чем думаешь?
— О том, как все могло сложиться иначе…
