— незнакомый женский голос.
«Меня зовут Оксана. Я медсестра из клиники, где лежит Анна Петровна. Я не могу говорить долго. Я ухаживаю за ней с самого первого дня. Она часто говорит о вас. Она считает вас сыном».
«Да, я знаю», — ответил Николай. «Я знаю, что идет суд», — продолжала медсестра, — «и знаю, что вам нужны её показания. Она не может их дать. Но она постоянно твердит одно и то же. Про сундук на чердаке. Про то, что Митенька не должен был прятать туда свои секретики. Она повторяет это десятки раз в день. Может, это вам поможет?».
Николай замер. Сундук. Тот самый сундук, под которым он нашел шкатулку с документами. Но она говорила не о шкатулке. Она говорила о самом сундуке.
«Спасибо, Оксана», — сказал он. — «Спасибо вам огромное». На следующий день он снова был в Забутом. Ольга встретила его на пороге.
«Ты чего приехал? Что-то случилось?». «Сундук», — сказал он. — «Мне нужно посмотреть, что в нем». Они поднялись на чердак. Сундук стоял на том же месте, сдвинутый в сторону.
Николай открыл крышку. Детские вещи, фотографии. Он начал вынимать их, аккуратно складывая на пол.
И когда он добрался до дна, он увидел его. Двойное дно. Слегка приподнятая дощечка, которую он не заметил в прошлый раз.
Он подцепил её ногтями. Под ней был тайник. А в тайнике — еще одна папка.
В этой папке были не черновики. Здесь были оригиналы. Те самые договоры с подставными фирмами, платежки, расписки.
И не только по его делу. Дмитрий использовал эту схему и с другими партнерами. Это была его «черная бухгалтерия», которую он, видимо, считал самым надежным спрятать в заброшенном доме в глухой деревне.
А среди бумаг лежал маленький школьный дневник. Дневник Дмитрия Орлова за седьмой класс. Николай открыл его.
На первой странице — расписание уроков. А потом, на полях, детским почерком были написаны не формулы, а мечты: «Когда я вырасту, я построю самый большой дом в городе. У меня будет самая красивая машина. И Колька будет жить со мной. Мы будем вместе работать. Он будет придумывать, а я — продавать. Мы будем самыми лучшими».
Николай закрыл дневник. Слезы застилали глаза. Тот мальчик, его друг, еще жил где-то в глубине души этого чудовища, в которое превратился Дмитрий. Но было уже слишком поздно.
Кульминация наступила в зале суда. Адвокат Дмитрия как раз заканчивал свою пламенную речь о том, какой его подзащитный честный бизнесмен и меценат. «Ваша честь», — сказал Николай, когда ему предоставили слово. — «Я хотел бы приобщить к делу новые улики, найденные в доме обвиняемого в селе Забуте».
Он положил на стол папку с оригиналами. А сверху — школьный дневник. «И еще вот это. Чтобы суд понял, с чего всё начиналось. И чем закончилось».
Пока судья изучал документы, в зале стояла гробовая тишина. Дмитрий сидел бледный как полотно. Он смотрел на свой детский дневник, и его лицо исказилось. Это был удар ниже пояса. Удар из их общего прошлого, от которого не было защиты.
Когда судья начал зачитывать выдержки из документов, Дмитрий вскочил. «Это всё ложь!» — закричал он. — «Он подбросил это! Он мстит мне!».
«Сядьте, подсудимый!» — приказал судья. Но Дмитрий его не слышал. Он смотрел на Николая, и в его глазах была смесь ненависти, страха и… чего-то еще, похожего на отчаяние.
«Ты всё разрушил, Коля!» — кричал он. — «Всё! Я строил это годами! А ты пришел и всё разрушил!». «Не я, Дмитрий!» — тихо ответил Николай, поднимаясь. — «Ты сам всё разрушил! В тот самый день, когда решил, что дружба — это всего лишь пешка в твоей игре».
Он повернулся к судье. «Ваша честь, я всё сказал». Это был конец. Новые документы стали последним гвоздем в крышку гроба империи Дмитрия Орлова.
Его взяли под стражу прямо в зале суда. Когда его уводили, он бросил на Николая последний взгляд. В нем больше не было ненависти. Только пустота.
Приговор Дмитрию Орлову стал главной новостью региона. Двенадцать лет строгого режима с конфискацией имущества. Его бизнес-империя, построенная на обмане, рассыпалась как карточный домик.
Часть активов по решению суда перешла к Николаю как компенсация за нанесенный ущерб. Справедливость, в которую он почти перестал верить, восторжествовала. Медленно, неуклюже, но неотвратимо.
Николай вышел из зала суда и остановился на ступенях. Тех самых, где когда-то принимал решение, что делать с найденным кошельком. Моросил мелкий весенний дождь.
Город смывал с себя грязь зимы, готовился к новой жизни. И Николай чувствовал то же самое. Словно с его души смыли многолетнюю грязь унижений и отчаяния.
Рядом стояла Ольга Сергеевна. Она приехала на оглашение приговора. «Ну вот и всё, инженер», — сказала она, хлопая его по плечу. — «С победой тебя».
«Это наша общая победа», — ответил он. — «Без тебя я бы не справился». Они постояли молча, глядя на спешащих по своим делам людей.
«Что теперь будешь делать?» — спросила она. — «В город вернешься? Бизнес свой возрождать?». Николай посмотрел на стеклянные небоскребы, на снующие машины.
«Нет», — покачал он головой. — «Этот город для меня умер. Я здесь чужой». Он уже знал, что будет делать.
Часть денег он потратил на лучшую клинику для Анны Петровны. Её перевели в частный пансионат для пожилых людей с проблемами памяти. Там был хороший уход, врачи, комфортные условия.
Николай навещал её каждую неделю. Она не всегда его узнавала, по-прежнему иногда называла Митенькой, но в её глазах больше не было той заброшенности и тоски. Она была спокойна и, кажется, по-своему счастлива.
Она часто спрашивала про Колю, и Николай рассказывал ей вымышленные истории об их с Дмитрием дружбе. И она улыбалась. Однажды, во время одного из визитов, она вдруг взяла его за руку и посмотрела на него ясным, осмысленным взглядом.
«Ты хороший человек, Коля», — сказала она. — «Лучше моего Димки. Жаль только, что жизнь у вас так сложилась». И снова погрузилась в свой мир.
Николай понял, что в глубине души она всё знала и всё понимала. И это было для него лучшей наградой. Он вернулся в Забуте.
Не в тот призрак деревни, который он увидел впервые, а в место, которое стало для него домом. На полученные деньги он выкупил несколько заброшенных домов, нанял бригаду и начал их восстанавливать. Он хотел возродить деревню, не для бизнеса, а для жизни.
Он разработал проект небольшого эко-поселения с гостевыми домами для тех, кто устал от городской суеты, с мастерскими для ремесленников, с фермой. Люди сначала отнеслись к его затее с недоверием. Но когда увидели, как на месте развалюх вырастают крепкие, добротные дома, как расчищается дорога, как в деревню проводят электричество, их отношение изменилось.
Некоторые из тех, кто когда-то уехал, начали возвращаться. Ольга Сергеевна стала его правой рукой, помогая решать организационные вопросы. Семеныч, бросив пить, возглавил строительную бригаду, вспомнив свои навыки плотника.
Деревня оживала. Однажды, разбирая старые бумаги в доме Анны Петровны, Николай нашел пачку писем. Это были письма от неё к Дмитрию, которые она писала все эти годы, но так и не отправляла….
