Он читал их, и сердце его сжималось от боли и нежности. В них была вся её жизнь, вся её материнская любовь, прощение и вечная надежда. В одном из писем она писала: «Знаешь, сынок, я тут подумала, что дом — это не стены и не крыша. Дом — это место, где тебя ждут. Даже если ты никогда не вернешься, я буду ждать. Потому что пока я жду, этот дом живет».
Николай понял, что именно это он и делает. Он строит дом, в котором люди будут ждать и куда будут возвращаться. Прошло несколько лет.
Деревня Забуте преобразилась. Теперь она называлась Озерное, по имени чистого лесного озера, которое расчистили и облагородили. Сюда потянулись туристы, ремесленники, просто люди, ищущие тишины и покоя.
Однажды летним вечером Николай сидел на крыльце своего дома, того самого, который когда-то был развалюхой, а теперь стал центром новой жизни. Рядом сидела Ольга Сергеевна. Они часто сидели так по вечерам, молча, глядя на закат.
За эти годы они стали больше, чем просто друзьями. «Смотри», — сказала она, кивая на дорогу. По дороге в деревню шла молодая женщина с рюкзаком за спиной.
Она останавливалась у первого дома, с удивлением разглядывая его, потом пошла дальше, переводя взгляд с одного обновленного сруба на другой. Когда она подошла к их дому, Николай узнал её. Елена, его бывшая жена.
Она остановилась у калитки, не решаясь войти. Она выглядела старше, в волосах появилась седина, а в глазах — усталость. «Коля?» — неуверенно спросила она.
«Елена». Он поднялся ей навстречу. — «Какими судьбами?». Она вошла во двор, оглядываясь.
«Я видела репортаж по телевизору. Про вашу деревню. Про тебя. Я не поверила. Решила приехать, посмотреть. Ну вот, смотрю».
Он усмехнулся. Они стояли, не зная, что сказать друг другу. Слишком много было между ними.
«Я…» — начала она. — «Я слышала про Дмитрия. Про всё. Прости меня, Коля. Я была дурой. Я испугалась».
«Всё в прошлом, Елена», — сказал он. — «Я не держу зла». Она посмотрела на Ольгу, потом снова на него.
«Ты счастлив здесь?». «Да», — ответил он, и в этом простом слове была вся глубина его новой жизни. — «Я дома».
Она кивнула, и в её глазах блеснули слезы. «Я рада за тебя. Правда». Она постояла еще немного и ушла.
Николай смотрел ей вслед. Он не чувствовал ни боли, ни сожаления. Только легкую грусть. Грусть о том, что могло бы быть, но не случилось.
Он сел рядом с Ольгой, и она накрыла его руку своей. «У каждого своя дорога», — сказала она. Он кивнул, глядя на закатное солнце.
Его дорога привела его сюда. В Забуте, которое перестало быть забытым. В дом, который снова стал живым. К женщине, которая стала его тихой гаванью.
Он был счастлив. И это было самое большое чудо в его жизни. Прошло еще пять лет.
Деревня Озерное стала известна далеко за пределами области. Сюда приезжали не только отдохнуть, но и поучиться. Николай, используя свой инженерный талант и новые знания в эко-строительстве, организовал на базе деревни образовательный центр, где учил всех желающих строить дома из натуральных материалов, жить в гармонии с природой.
Ольга Сергеевна, получив дополнительное образование, открыла небольшой реабилитационный центр, где с помощью трав и старинных народных методов помогала людям восстанавливаться после болезней и стрессов. Анна Петровна ушла тихо, во сне, через два года после суда над сыном. Николай похоронил её в Забутом, на маленьком сельском кладбище рядом с её мужем.
На могиле он поставил простой деревянный крест. Он часто приходил туда просто посидеть, подумать. Эта женщина, так и не узнав правды, спасла его, дав ему цель и смысл в самый темный период его жизни.
Он так и не сказал ей, что он не её сын. Он до конца оставался для неё Митенькой — её заблудшим, но вернувшимся сыночком. И он знал, что этот обман во спасение был самым правильным поступком в его жизни.
Дмитрий вышел из тюрьмы по условно-досрочному освобождению через семь лет. Он был сломленным, постаревшим человеком. Ни денег, ни власти, ни друзей у него не осталось.
Он приехал в Озерное. Николай увидел его на автобусной остановке — тень человека, которого он когда-то знал. Дмитрий не решился подойти к нему.
Он просто постоял, посмотрел на обновленную деревню, на дом, где когда-то жил, а потом пошел на кладбище. Николай видел, как он долго стоял у могилы матери. О чем он думал в тот момент, никто не знал.
Вечером того же дня он уехал. Больше его в этих краях не видели. Однажды осенним днем, когда лес окрасился в золото и багрянец, в деревню пришло письмо.
Оно было адресовано Николаю. Внутри лежал чек на крупную сумму и короткая записка без подписи: «На восстановление церкви». Николай сразу понял, от кого это.
Церковь Забутого была разрушена еще в тридцатые годы. Анна Петровна часто говорила, что мечтает, чтобы её восстановили. Николай посмотрел на чек, потом на Ольгу. Она кивнула.
Значит, не всё еще умерло в душе Дмитрия. Значит, есть надежда. Церковь строили всей деревней.
И в день её освящения, когда над Озерным впервые за много десятилетий поплыл колокольный звон, Николай стоял на холме, глядя на дело своих рук. Рядом стояла Ольга. За эти годы она из соратницы и друга превратилась в его жену.
Их свадьба была тихой, деревенской, но на неё собрались все жители Озерного. Он взял её за руку. «Знаешь», — сказал он, — «когда-то Дмитрий бросил мне ключи от развалюхи и сказал: «Живи, если сможешь». Он думал, что это конец. А оказалось — начало».
«Судьба — странная штука», — ответила Ольга, прижимаясь к его плечу. — «Иногда она отнимает всё, чтобы дать нечто гораздо большее». Они смотрели, как солнце садится за лесом, окрашивая небо в невероятные цвета.
В деревне зажигались огни, слышался детский смех. Жизнь продолжалась, сильная, упрямая, как трава, пробивающаяся сквозь асфальт. Николай Бондарь, бывший бездомный, обрел свой дом.
Не просто стены и крышу, а место на земле, где он был нужен, где его любили и ждали. Он нашел свою семью, свое призвание и свой покой. И он точно знал, что богатство измеряется не счетом в банке, а теплом человеческих сердец. И в этом он был самым богатым человеком на свете.
