Дорогу размыло, наша «буханка» не пройдет. А на телеге по такой погоде только хуже сделаешь».
Николай смотрел на Анну Петровну, которая лежала в кровати, тяжело дыша. Её лицо горело нездоровым румянцем, а глаза были затуманены лихорадкой. Она тихо бредила, разговаривая то с покойным мужем, то с маленьким Митенькой.
Чувство беспомощности: он, инженер, привыкший решать сложнейшие задачи, сейчас не мог сделать самого простого — помочь больному человеку. У него не было ни денег на лекарства, ни возможности добраться до города. Он был заперт в этой деревне, в этом доме, как в мышеловке.
Ночью разыгралась настоящая буря. Ветер выл в трубе как раненый зверь, а дождь барабанил по крыше с такой силой, что казалось, она вот-вот рухнет. И она не выдержала.
Сначала закапало в углу, потом струйка воды побежала по стене прямо над кроватью Анны Петровны. Николай вскочил, подставил таз, но это было как бороться с наводнением с помощью наперстка. Вода лилась отовсюду.
«Нужно на чердак», — сказал он сам себе. — «Может, удастся хоть чем-то прикрыть дыру». Схватив керосиновую лампу, он полез по шаткой приставной лестнице наверх.
Чердак встретил его запахом прелой соломы и мышиного помета. Ветер гулял под крышей, раскачивая балки. В свете лампы он увидел огромную дыру в том месте, где прогнила одна из стропил. Дождь хлестал прямо в неё.
Николай огляделся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы прикрыть пробоину. Старый брезент, кусок жести, что угодно. В углу он заметил большой деревянный сундук, окованный железом.
Он был тяжелым, и Николай решил попробовать подтащить его под дыру, чтобы хоть как-то загородить её. Он тянул сундук, упираясь ногами в скользкий от сырости пол. Сундук поддавался с трудом, царапая доски.
В какой-то момент одна из прогнивших половиц под ним не выдержала и с треском проломилась. Нога Николая провалилась в пустоту. Он едва успел ухватиться за балку, чтобы не упасть вниз. Лампа погасла.
Он остался в полной темноте, вися над дырой в полу, слушая, как внизу испуганно вскрикнула проснувшаяся Анна Петровна. Собрав все силы, он подтянулся и выбрался из дыры. Нашел в кармане спички, снова зажег лампу.
Сердце бешено колотилось. Он посветил вниз. В комнате было темно, но он слышал испуганное бормотание старухи.
«Мама, все в порядке!» — крикнул он. — «Это просто доска сломалась. Я сейчас спущусь». Он решил оставить затею с сундуком, нужно было спускаться, успокоить её.
Он уже направился к лестнице, когда его взгляд упал на то место, где стоял сундук. Под ним, в углублении между балками, лежал небольшой металлический ящик, похожий на шкатулку. Он был покрыт толстым слоем пыли и паутины.
Любопытство пересилило. Николай подошел, взял ящик в руки — он был не заперт. Крышка открылась с легким скрипом.
Внутри, на подкладке из выцветшего бархата, лежала папка с бумагами и несколько старых фотографий. Николай взял один из снимков: на нем была молодая Анна Петровна с младенцем на руках. Он перевернул фотографию: на обороте каллиграфическим почерком было выведено «Дмитрий, один месяц».
Затем он достал папку. Это были не просто бумаги, это были документы. Старые, пожелтевшие, с печатями и подписями. Договор о создании их с Дмитрием фирмы, первые контракты, бухгалтерские отчеты.
Зачем Анна Петровна хранила это здесь? Он начал перебирать бумаги, и вдруг его пальцы наткнулись на сложенный вчетверо лист. Это был неофициальный документ, скорее черновик, исписанный знакомым размашистым почерком Дмитрия.
Николай поднес его ближе к лампе и начал читать. И чем глубже он погружался в текст, тем сильнее холодело у него внутри. Это был план, детальный, циничный, продуманный до мелочей.
План того, как вывести активы компании на подставные фирмы, как сфабриковать документы о хищениях и как подставить своего партнера, сделав его единственным виновным. Там были имена, даты, суммы. И в конце приписка, от которой у Николая потемнело в глазах: «Коля слишком честный. Он никогда не поймет, что бизнес — это война. Придется пожертвовать пешкой, чтобы спасти короля. Он простит. Когда-нибудь».
Николай опустился на пол, держа в руках этот листок. Ветер выл за стеной, дождь стучал по крыше, а он ничего не слышал. Перед ним была не просто бумага. Это было доказательство.
Доказательство всего: предательства, лжи и цинизма. Всё, в чем он сомневался, всё, в чем пытался найти оправдание своему другу, теперь было здесь, написано черным по белому. Он сидел на холодном полу чердака, в полуразрушенном доме посреди бушующей стихии, и в его руках была бомба, способная взорвать мир Дмитрия Орлова.
Надежда, которую он почти потерял, внезапно вернулась, обжигая его ледяным огнем ярости и предвкушения справедливости. Он еще не знал, как воспользоваться этим, но знал одно — игра еще не окончена.
Рассвет пробивался сквозь грязное окно чердака, серый и безрадостный, под стать настроению Николая. Буря утихла, оставив после себя лишь холодную сырость и глухую тишину. Он просидел на чердаке до утра, перечитывая найденные документы снова и снова, словно не мог поверить в реальность происходящего.
Каждая строчка, написанная почерком Дмитрия, была как плевок в лицо. Пожертвовать пешкой? Он, Николай, был всего лишь пешкой в его игре.
Он спустился вниз. Анна Петровна спала беспокойным сном, её дыхание было тяжелым, прерывистым, лихорадка не спадала. Таз, подставленный под течь, был полон.
Николай выплеснул воду, принес свежих дров, снова растопил печь. Механические действия помогали не думать, отгоняли рой мыслей, жужжавших в голове. Но бумаги, которые он спрятал за пазуху, жгли кожу, напоминая о себе.
Ближе к полудню пришла Ольга Сергеевна. Она сразу прошла к Анне Петровне, послушала её, померила температуру. «Худо», — сказала она, выходя на кухню, где Николай кипятил воду для отвара. — «Жар не спадает, легкие хрипят. Если сегодня не достать антибиотики, можем её потерять».
Она села за стол, устало опустив плечи. «Я звонила в райцентр. Дорогу обещают расчистить только к вечеру, если дождь снова не пойдет. А до вечера она может и не дотянуть».
Николай поставил перед ней кружку с травяным чаем. «Есть другой способ», — сказал он тихо. Ольга подняла на него удивленные глаза. «У меня есть то, что заставит её сына приехать сюда немедленно».
Он достал из-за пазухи папку и положил на стол. «Что это?» — спросила она, с недоверием глядя на пожелтевшие листы. «Это его прошлое», — ответил Николай. — «И его будущее. Если эти бумаги попадут куда следует»….
