Их лица были непроницаемы, они ждали команды. Виктор, торжествующий, выпрямился, указывая пальцем на Алену.
— Вот её выведите и проследите, чтобы она больше не появлялась в этой больнице.
Марина самодовольно улыбнулась, поправляя шелковую блузку. Для них всё было решено, еще одна мелкая неприятность устранена.
Алена не смотрела на них, она смотрела на Алексея. В её глазах не было ненависти, только глубокая, бесконечная печаль. Она наклонилась к дочери и прошептала:
— Скажи папе «до свидания», Катя.
Охранники уже двинулись к ней, их тяжелые ботинки скрипели по идеальному полу, они были в двух шагах от неё. И тут случилось то, чего никто не мог ожидать. Маленькая девочка, всё это время молчавшая, сделала шаг вперед, выходя из-за спины матери. Она посмотрела прямо на неподвижное тело на кровати, и её детский, звонкий голос прорезал напряженную тишину.
— Папа, не спи, — сказала она отчетливо. — Они злые, все замерли.
Охранники остановились как вкопанные. Виктор и Марина уставились на ребенка с открытыми ртами. А в голове Алексея этот голос стал ключом, который провернулся в ржавом замке. «Папа». Она назвала его папой.
И в этой оглушительной тишине, прерываемой лишь писком аппарата, его палец на правой руке отчетливо дернулся. Один раз, потом еще раз.
Виктор не заметил этого движения, всё его внимание было приковано к лицу ребенка. Лицу, в котором, если присмотреться, можно было угадать знакомые черты. Но он не хотел смотреть, он хотел, чтобы всё это исчезло.
— Представление окончено! — рявкнул он, приходя в себя. — Вон!
Он махнул рукой охранникам, и те, стряхнув оцепенение, взяли Алену под локти. Она не сопротивлялась, лишь бросила на Алексея последний долгий взгляд. Девочка заплакала — тихо, беззвучно, утыкаясь лицом в мамино пальто, когда их выводили из палаты. Дверь захлопнулась, отрезая их от мира роскоши и предательства.
В палате снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Она была наполнена невысказанным, дрожала от только что разыгравшейся драмы.
Марина нервно потерла виски.
— Какая наглость! — прошипела она. — Нужно проверить наши счета. Наверняка она уже что-то придумала, чтобы высосать из нас деньги.
Виктор ходил по палате, как тигр в клетке, его кулаки то сжимались, то разжимались. Он был взбешен. Эта женщина и её ребенок были незапланированной переменной в его идеальном уравнении. Они были угрозой.
Алексей, оставшись наедине со своими мучителями, погрузился в пучину бессилия. Движение пальца не повторилось. Возможно, ему и вправду померещилось. Он слышал, как брат позвонил их семейному юристу, как он отрывисто, зло бросал в трубку слова: «Опека», «тест ДНК поддельный», «лишение родительских прав», «мошенничество в особо крупном размере».
Он строил стены, чтобы отгородиться от правды. Он собирался уничтожить Алену, втоптать её в грязь, чтобы никто и никогда не поверил ей. И Алексей ничего не мог сделать. Он был пленником в собственном теле, свидетелем того, как его брат разрушает всё, что у него могло остаться настоящего…
