Алена уже была у двери, когда услышала тихий шорох. Она обернулась. Фотография, лежавшая на груди Алексея, соскользнула и упала на пол. А его рука, до этого безжизненно лежавшая вдоль тела, медленно, с невероятным мучительным усилием, сгибалась в локте. Пальцы скрючились, будто пытаясь что-то схватить. Это было почти незаметное движение, судорога, спазм. Но для них двоих в этой стерильной белой комнате это было землетрясение.
Надежда, острая и болезненная, пронзила Алену. Она замерла, боясь дышать. А Алексей, истратив последние силы, снова провалился в темноту. Но теперь в этой темноте горел крошечный, яростный огонек. Он сможет. Он должен.
Ночь превратилась в тягучее липкое марево, сотканное из писка приборов и обрывков кошмаров. Алексей то проваливался в черноту, то всплывал на поверхность, где его ждали воспоминания. Он снова и снова видел лицо брата, искаженное злобой в тот последний вечер перед аварией.
Они стояли в его кабинете, пахло дорогим виски и сигарным дымом.
— Ты должен мне помочь! — кричал Виктор, его глаза дико блестели. — Всего пара миллионов, я всё верну, клянусь!
Алексей тогда холодно отказал. Он устал покрывать долги брата, его рискованные аферы и роскошную жизнь не по средствам.
— Денег больше не будет, Витя. Я перекрываю тебе все счета. Учись жить сам!
Он помнил, как лицо брата окаменело, как в его глазах вспыхнула неприкрытая ледяная ненависть.
— Ты пожалеешь об этом, Леша. Сильно пожалеешь!
Через час тормоза его машины отказали на скользком шоссе. Эта мысль была настолько чудовищной, что сознание Алексея отказывалось её принимать. Брат? Его собственный брат? Он гнал её прочь, но она возвращалась, назойливая, как трупный запах.
Он проснулся от яркого света. Утро било в окна, а рядом с кроватью стояла Алена. Она не спала всю ночь, сидела в неудобном кресле, вцепившись в свою надежду, как утопающий в соломинку. Её глаза были красными от усталости, но в них горел огонь. Она увидела, что он открыл глаза, и ахнула. В её взгляде смешались страх и восторг.
Она не успела ничего сказать. В палату вошла утренняя медсестра, полная женщина по имени Анна. Она привычно проверила показатели на мониторах, поправила капельницу.
— Ну-с, доброе утро, Алексей Дмитриевич, — бодро сказала она скорее по привычке, чем ожидая ответа. — Как мы себя чувствуем?
Она взяла его за руку, чтобы проверить пульс. И тут Алена, не выдержав, выпалила:
— Он пошевелился! Ночью! Он рукой двигал!
Медсестра посмотрела на неё сочувственно, как на сумасшедшую.
— Милочка, это, скорее всего, были мышечные спазмы. Такое бывает у лежачих больных.
Но Алена не сдавалась. Она подошла ближе.
— Нет, это было осознанно. Я видела.
Она посмотрела прямо в глаза Алексею, и он собрал все остатки воли, всю свою ярость и всё свое отчаяние в один единственный импульс. Он смотрел на руку медсестры, лежавшую на его запястье…
