Дни потянулись, как вязкая патока. Он послушно выполнял упражнения с физиотерапевтом, но делал это так, чтобы прогресс казался минимальным. Он начал говорить, но произносил лишь отдельные слова, изображая спутанность сознания. «Где я?», «Что случилось?». Виктор был доволен. Такой брат его устраивал. Он каждый день приходил с бумагами, рассказывал о делах в компании, подсовывал на подпись какие-то документы, пользуясь его невменяемостью. А Алексей слушал, запоминал, анализировал. И тайком, когда оставался один, тренировался.
Он сжимал и разжимал кулаки под одеялом, напрягал мышцы ног, заставляя тело просыпаться. Каждое движение было пыткой, но он терпел. Им двигала одна мысль — отомстить за себя, за Алену, за дочь.
Однажды ночью, когда дежурная медсестра задремала на посту, он совершил свою главную вылазку. С неимоверным трудом он сполз с кровати. Ноги не держали, тело было слабым, как у новорожденного. Опираясь на стены, дрожа от напряжения, он добрался до стола, где лежал его телефон, который вернули из полиции. Виктор даже не позаботился его спрятать, уверенный в беспомощности брата. Пальцы не слушались, но он смог набрать один-единственный номер. Номер начальника своей службы безопасности, преданного ему человека.
— Павел, — прохрипел он в трубку, — это я, помоги.
Финальная сцена разыгралась через неделю в конференц-зале его собственной компании. Алексей настоял на созыве экстренного совета директоров. Виктор привез его туда в инвалидном кресле, самодовольно рассказывая всем, что брат, к сожалению, еще очень слаб и почти ничего не помнит, но формальности требуют его присутствия.
Он усадил Алексея во главе стола и начал свою речь о том, что в связи с состоянием здоровья брата он, как единственный наследник, готов взять на себя полное управление империей. Он уже предвкушал триумф.
В этот момент дверь в зал открылась, и Павел, начальник СБ, ввез в помещение Алену с Катей. Виктор побледнел.
— Что это значит? Какого черта они здесь делают? — закричал он.
Алексей, который до этого сидел с отсутствующим видом, медленно поднял голову. Его взгляд был ясным, твердым и полным ледяной ярости.
— Они здесь, потому что это моя семья, — произнёс он отчётливо, его голос, хоть и слабый, разнесся по залу. — В отличие от тебя, брат…
