Людмила почувствовала, как внутри нее что-то щелкнуло. Не гнев, не обида. Что-то другое, холодное и спокойное. Она смотрела на мужа, который даже не попытался ее выслушать, и на свекровь с блестящими от предвкушения скандала глазами.
— Зинаида Ивановна нашла мои деньги. В моей сумке. В моей спальне, которую вы у меня отобрали. Олег, эти деньги мои. Только мои.
— Ничего личного в браке не бывает, — рявкнул муж. — Все общее. А ты утаила. Мы могли бы сделать ремонт. Могли бы маме помочь. А ты прячешь.
— Могли бы маме помочь, — тихо повторила Людмила. — Вот как. Сразу все понятно.
— Ну конечно, — Зинаида Ивановна сделала шаг вперед. — У меня ничего нет. Живу у вас на шее. А у невестки деньжищи завалялись.
— Идем в банк, — решительно сказал Олег. — Мам, одевайся. Сейчас же пойдем и оформим вклад на твое имя. Чтобы не пропали и чтобы проценты капали.
— Правильно, сыночек, — свекровь засеменила в коридор.
Людмила стояла и смотрела, как муж натягивает куртку. Как свекровь накидывает на плечи драгоценную шаль. Как они, переглядываясь, забирают сумку с деньгами и направляются к двери.
— Вы серьезно? — спросила она.
— Еще как серьезно. — Олег даже не обернулся. — Хватит секретов. Возвращайся к своему салату.
Дверь захлопнулась. Людмила осталась одна на кухне. Вареная морковь остывала на доске, майонез стоял на столе. Колбаса ждала своей очереди.
И она рассмеялась. Рассмеялась так, что слезы потекли по щекам. Не от горя, а от облегчения и от абсурда происходящего.
Вернулась к салату, взяла нож и продолжила резать. Нарезала морковь, картошку, огурцы. Смешала, заправила майонезом. Убрала в холодильник. Поставила чайник. Села за стол и налила себе чаю.
Время шло. Прошло десять минут. Пятнадцать, двадцать. Телефон взорвался звонком. Олег орал так, что динамик трещал.
— Людмила, что за фальшивки? Ты понимаешь, что ты сделала? В банке сказали, что это игровые деньги! Сувенирные! Они ржали над нами! Мама чуть в обморок не упала. Ты издеваешься?
Людмила сделала глоток чаю. Горячий, сладкий, правильный…
