Этот месяц тянулся мучительно. Зинаида Ивановна дулась, говорила колкости, намекала на жестокость. Но Людмила научилась не реагировать. Она улыбалась, кивала и занималась своими делами.
Когда наступил день переезда, Людмила сама помогла собирать вещи. Коробки, чемоданы, фикусы — все погрузили в машину. Олег с друзьями отвез мебель. Зинаида Ивановна уехала, не попрощавшись.
Людмила осталась одна в квартире. Зашла в спальню, где пахло чужими духами и нафталином. Открыла окна. Сняла чужое постельное белье, проветрила матрас, перестелила свое. Разложила вещи. Села на кровать и выдохнула. Тишина. Наконец-то тишина.
Олег вернулся поздно вечером, уставший и молчаливый. Они легли в своей спальне, на своей кровати, и Людмила почувствовала, как напряжение последних месяцев постепенно уходит.
Прошло два месяца. Зинаида Ивановна освоилась в новой квартире, завела новых соседок для разговоров. Звонила Олегу каждый день, но уже не требовала приехать немедленно. Людмила с мужем навещали ее раз в неделю, привозили продукты, помогали по хозяйству.
Отношения с Олегом наладились не сразу. Было несколько серьезных разговоров, когда Людмила объясняла, что ее границы — не прихоть, а необходимость. Олег слушал, кивал, иногда спорил, но постепенно начал понимать.
Спустя полтора года к ним приехала Зинаида Ивановна на день рождения Людмилы. Принесла торт и скромный букет. Села за стол, выпила чаю и вдруг сказала:
— Людмила, я хотела извиниться за тот случай с деньгами. Я была неправа, полезла, куда не надо.
Людмила отложила чашку и посмотрела на свекровь. Зинаида Ивановна выглядела искренней.
— Зинаида Ивановна, я рада, что вы это говорите. Спасибо.
— Я просто… я испугалась тогда. Мне казалось, что я никому не нужна. Что обуза. Вот и хотела доказать, что могу быть полезной. Дурацкая логика, конечно.
— Вы нужны Олегу, вы его мать. Но это не значит, что вы должны жить с нами и контролировать нас…
