Март 2024 года, половина одиннадцатого вечера. Камера номер сорок семь. Василий Коваленко, законник, известный в криминальных кругах под прозвищем Коваль, неподвижно стоял у дальней стены, повернувшись спиной к тюремным нарам. Его руки по самые запястья были испачканы чужой кровью, костяшки пальцев сбиты в кровь, однако физической боли он совершенно не ощущал. Мужчина дышал размеренно и глубоко, словно только что закончил тяжелую, но привычную физическую работу.
Двое избитых мужчин неподвижно лежали на холодном полу камеры. Один из них забился в дальний угол, плотно прижавшись к бетонной стене. Его лицо распухло до такой степени, что левый глаз заплыл и закрылся окончательно. Правая рука пострадавшего висела под неестественным углом, так как локтевой сустав был жестоко вывернут. Он издавал глухие хрипы, силясь произнести хоть слово, но из разбитого рта выделялась лишь густая кровавая слюна.
Второй участник конфликта лежал на боку у самого порога камеры. Он судорожно держался за поврежденные ребра, втягивая воздух с отчетливым пугающим свистом. Губы мужчины были разбиты в кровь, а на подбородке уже начала подсыхать темная корка. Он предпринял жалкую попытку подняться на ноги, но колени предательски подкосились. Осужденный бессильно сполз обратно на бетон и издал протяжный, болезненный стон.
В помещении повисла густая, почти осязаемая тишина, давящая на барабанные перепонки. Эту мрачную атмосферу нарушали лишь тяжелые хрипы двоих поверженных да редкие глухие звуки капель крови, падающих с крепких кулаков Василия. Коваль смотрел на лежащих перед ним людей сверху вниз, не выражая ни капли сочувствия. Его взгляд оставался пронзительно холодным, будто он просто отстраненно оценивал качество проделанной работы. Затем он сделал шаг и наклонился чуть ближе к тому, кто скорчился в углу.
Голос старого законника прозвучал абсолютно спокойно, ровно и без малейшей примеси злости. «Теперь вы точно знаете, чья она дочь», — произнес он ледяным тоном. Избитый мужчина нервно дернулся и попытался отползти еще дальше, но его спина уже упиралась в глухую стену. Василий медленно выпрямился и брезгливо вытер окровавленные руки о свою тюремную робу, оставив на ткани широкие темные полосы. За тяжелой металлической дверью внезапно загрохотали уверенные шаги, это дежурная охрана спешно шла по длинному коридору.
Тяжелые форменные ботинки громко стучали по полу, сопровождаясь резким металлическим лязгом связки ключей. Коваль продолжал стоять на своем месте, безмятежно ожидая неизбежного появления конвоя. Но для того, чтобы в полной мере осознать, как именно уважаемый криминальный авторитет оказался в этой штрафной камере с окровавленными кулаками, необходимо совершить глубокий экскурс в его прошлое. История этого человека соткана из череды жестоких испытаний, верности данному слову и нерушимых жизненных принципов.
Василий Григорьевич Коваленко появился на свет 23 апреля 1966 года в Харькове. Его отец, Григорий Иванович, трудился обычным слесарем на крупном машиностроительном заводе, обладал золотыми руками, но каждый вечер неизменно возвращался домой с устойчивым запахом дешевого портвейна. Мать будущего авторитета, Зинаида Петровна, работала школьной уборщицей, а по ночам вынуждена была мыть полы в местной поликлинике, чтобы свести концы с концами. Семья ютилась в ветхом деревянном бараке на окраинной заводской улице, занимая две крошечные комнаты на четверых человек.
Вместе с родителями жили сам Василий и его младшая сестра Галина. Быт был крайне суровым: печное отопление, туалет в виде ведра во дворе и питьевая вода из уличной колонки. В суровые зимние месяцы жилище промерзало настолько сильно, что по утрам стекла окон изнутри покрывались толстым слоем льда. Детство мальчика было таким же серым и безрадостным, как потрескавшиеся бетонные плиты в их неблагополучном дворе. Пьяный отец регулярно устраивал скандалы, кричал на измученную мать и нередко распускал руки.
Василий уже к шести годам в совершенстве усвоил науку выживания: он умел не попадаться пьяному родителю на глаза и сидеть тише воды. Однако, когда разъяренный отец замахивался на маленькую Галю, мальчик без раздумий вставал между ними живым щитом. Он получал тяжелые удары, но никогда не отступал и не плакал. Школьные занятия Василий посещал исключительно для галочки, без всякого интереса к наукам. Он сносно научился читать, писать и довольно неплохо считать, но остальные предметы проходили мимо его внимания.
Главным воспитателем в его жизни стала жестокая улица и дворовая компания. Его друзьями были такие же оборванные и вечно голодные мальчишки из соседних покосившихся бараков. Они целыми днями играли в войнушку, жгли костры на заброшенных пустырях и тайком курили дешевые сигареты без фильтра. Уличные драки происходили практически ежедневно, закаляя характер юного Василия. Он очень быстро усвоил главный закон подворотен: либо ты даешь жесткую сдачу, либо окружающие безжалостно затопчут тебя в грязь.
Свою первую кражу подросток совершил в возрасте двенадцати лет, когда заметил незапертое окно подвала в продуктовом магазине на углу улицы. Под покровом ночи он пробрался внутрь и набрал полные карманы банок с тушенкой, сгущенного молока и свежего хлеба. Нести добычу домой было категорически нельзя, так как строгая мать обязательно начала бы задавать неудобные вопросы о происхождении продуктов. Поэтому Василий честно разделил украденную еду со своими дворовыми приятелями на пустыре. В тот момент он не испытывал ни малейшего страха или стыда, только чистый, опьяняющий криминальный азарт.
После этого успешного эпизода мелкие кражи стали происходить значительно чаще. Объектами малолетних преступников становились торговые ларьки, плохо охраняемые склады и соседские сараи. К тринадцати годам Василий перестал воровать лично и перешел к организаторской деятельности. Он отправлял на дело ребят помладше, а сам неизменно стоял на шухере, контролируя обстановку. При этом он всегда делил добычу по справедливости и неукоснительно держал данное пацанам слово, за что и заслужил непререкаемый авторитет в компании.
Впервые его задержали сотрудники милиции, когда парню исполнилось пятнадцать лет. Это произошло в октябре 1981 года на территории гаражного кооператива, где подростки пытались похитить автомобильные запчасти. Милицейский патруль взял Василия с поличным на месте преступления. Судебное разбирательство было коротким и завершилось приговором к двум годам лишения свободы в колонии для несовершеннолетних. Во время оглашения приговора мать горько плакала, отец на суд вообще не явился, а сам Василий стоял перед судьей абсолютно ровно, с каменным выражением лица.
Он ни о чем не жалел, воспринимая случившееся как неизбежный этап своего пути. Колония для малолетних располагалась неподалеку от Харькова, отличаясь мрачными бараками, высокими заборами с колючей проволокой и крайне жестким режимом содержания. Именно там юноша впервые детально узнал о существовании воровских понятий. Опытные старшие товарищи подробно объясняли ему, как правильно жить по строгим правилам зоны и как не сломаться под давлением администрации. Василий внимательно слушал каждое слово и навсегда запоминал эти неписаные законы.
Науку кулачного боя в условиях неволи он освоил феноменально быстро. Если в первый месяц отбывания наказания ему нередко доставалось от старожилов, то вскоре он научился наносить удар первым и без предупреждения. Благодаря стальному характеру, к концу срока его уже никто не осмеливался трогать. Он вышел на свободу в 1983 году, будучи семнадцатилетним, сильно повзрослевшим парнем. Дома его ждала печальная картина: мать сильно постарела от тяжелой жизни, сестра поступила учиться в техникум, а отец окончательно спился.
Пытаясь начать честную жизнь, Василий устроился работать грузчиком на крупную городскую овощную базу. Однако его терпения хватило ровно на три месяца, после чего рутинный труд показался ему невыносимо скучным. Он бросил легальную работу и снова вернулся в свой двор, к прежней сомнительной компании. Теперь их криминальные интересы стали куда более серьезными и опасными. Начались дерзкие грабежи ночных коммерческих ларьков, вымогательство денег у местных фарцовщиков и жесткие криминальные разборки с конкурентами.
Денег становилось все больше, но и риск оказаться за решеткой возрастал многократно. В марте 1984 года, в возрасте восемнадцати лет, Василий получил свою вторую судимость. За совершение вооруженного разбоя суд приговорил его к пяти годам колонии строгого режима в Донецкой области. Это была уже настоящая взрослая зона, живущая по жестоким и бескомпромиссным правилам. Там молодой парень окончательно осознал: в этой среде ты либо становишься кем-то значимым, либо система ломает тебя навсегда.
Василий твердо выбрал первый вариант развития событий. Он сразу же примкнул к правильным ворам, прилежно изучал криминальные законы и внимательно прислушивался к советам авторитетных сидельцев. К моменту окончания срока его имя уже было широко известно по всей исправительной колонии. Именно тогда за его железный, несгибаемый характер и умение держать данное слово, словно вбитый гвоздь, ему присвоили уважительную кличку «Коваль». Весной 1989 года двадцатитрехлетний Василий вышел на свободу с прямой спиной и тяжелым, жестким взглядом.
Возвращаться в родной дом не было никакого смысла. Его мать скончалась за полгода до освобождения сына, сестра уехала искать счастья в Киев, а отец окончательно опустился на социальное дно. Коваль снял скромный угол в старой коммунальной квартире в центре Харькова и начал активно работать с местными ворами. В сферу его интересов входили обналичка теневых капиталов, перегон угнанных автомобилей и обеспечение криминальной крыши для подпольных цеховиков. Финансовые потоки стремительно росли, а вместе с ними укреплялась и его репутация в теневом мире.
Жизнь набирала бешеные обороты на стыке конца восьмидесятых и начала девяностых годов. Это было смутное время, когда старая советская система стремительно рушилась, а новые правила игры еще не были окончательно сформированы. Харьков менялся прямо на глазах: крупные промышленные гиганты закрывались, зарплаты не выплачивались месяцами, и обычные люди пытались выжить любыми доступными способами. В этой хаотичной суете Коваль чувствовал себя невероятно комфортно, словно хищная рыба в мутной воде. Организованная преступность переживала свой небывалый расцвет.
Василий плотно работал с проверенной группой харьковских криминальных элементов. Их основным, наиболее прибыльным направлением стала незаконная обналичка денежных средств. Многочисленные цеховики, владельцы подпольных производств и дельцы с черным налом остро нуждались в людях, способных решать вопросы быстро, чисто и без лишнего шума. Коваль обладал именно такими качествами. Он брал свой оговоренный процент, никогда не проявлял излишней жадности и ни при каких обстоятельствах не кидал своих деловых партнеров.
Свое слово он держал железно, что было большой редкостью в те смутные времена. Уже через год его имя с уважением произносили по всему Харькову, а спустя два года его влияние распространилось на всю область. Летом 1991 года Василий подключился к еще более масштабным и прибыльным криминальным схемам. Речь шла о перегоне дорогих краденых иномарок из стран Восточной Европы через прозрачные границы того времени. Таможенный контроль работал из рук вон плохо, поэтому престижные модели автомобилей шли сплошным неиссякаемым потоком.
Коваль лично курировал харьковское направление этого прибыльного бизнеса. Он организовывал безопасный прием перегоняемых машин, контролировал качественную перебивку номерных агрегатов и занимался поиском состоятельных покупателей. Несмотря на огромные риски, этот промысел приносил колоссальные деньги, не идущие ни в какое сравнение с прошлыми заработками. На полученные средства Василий приобрел просторную двухкомнатную квартиру с отличным ремонтом на одном из центральных проспектов города. При этом он жил совершенно один, сознательно избегая создания семьи.
Это было его фундаментальным, нерушимым жизненным правилом. Настоящий законник не имеет права обзаводиться женой, детьми или какими-либо сильными эмоциональными привязанностями на свободе. В его жизни существовали только криминальные дела и верная братва. К 1992 году Коваль превратился в весьма заметную и влиятельную фигуру теневого мира. Его безоговорочно уважали не только в родном Харькове, но и далеко за его пределами.
Имя Василия Коваленко было отлично известно криминальным лидерам в Днепре, Одессе и Запорожье. Старые, умудренные опытом воровские авторитеты внимательно присматривались к перспективному молодому человеку. Он вел себя исключительно правильно: никогда не лез в чужие сферы влияния, не сдавал своих подельников правоохранителям и строго жил по воровским понятиям. В мае 1992 года Коваля официально пригласили на масштабную воровскую сходку, которая проходила в Одессе. Там собрались самые влиятельные криминальные авторитеты со всего юга и востока Украины.
На этом значимом собрании Василия торжественно короновали, официально наделив его высоким статусом вора в законе. Он принял на себя все полагающиеся клятвы, строгие правила поведения и колоссальную ответственность без тени сомнений. Начиная с того знаменательного дня, он полноправно стал Ковалем — признанным законником и надежным хранителем старых воровских традиций. После процедуры коронации его вес в криминальном мире изменился кардинальным образом. Теперь к нему постоянно обращались за мудрым советом, для разрешения сложных коммерческих споров и за воровским благословением на крупные дела.
Василий всегда вершил суд по справедливости, опираясь исключительно на неписаные воровские законы. Он категорически отказывался брать финансовую мзду за вынесение правильных решений и никогда не торговал своим высоким авторитетом. Подобная принципиальность принесла ему искреннее, неподдельное уважение в преступной среде. Молодые, амбициозные преступники тянулись к нему за наукой, а старые воры одобрительно кивали, наблюдая за его действиями. При этом финансовые потоки текли к нему полноводной рекой….
