Более того, она заранее подыскала отличную вакансию операционной медсестры в крупной городской клинике, и официальное собеседование было назначено ровно через неделю после их приезда. Василий внимательно слушал ее щебетание, одобрительно кивал в такт ее словам и чувствовал, как его душу заполняет невероятное, забытое за долгие десятилетия чувство абсолютного, ничем не омраченного спокойствия. Дорога заняла у них два полных дня; они сделали остановку на ночлег в уютной придорожной гостинице, а с первыми лучами солнца продолжили свой путь на юг.
Николаев встретил уставших путешественников изнуряющим летним зноем и оглушительным шумом большого южного мегаполиса. Город оказался огромным, кипящим жизнью и наполненным запахами близкого моря. Алена уверенно довела машину до нужного адреса и припарковалась у подъезда их нового жилища. Съемная квартира располагалась на удобном первом этаже и оказалась на удивление чистой, светлой и уютной, а ее окна выходили в тихий, густо засаженный деревьями зеленый дворик.
Переступив порог, Василий неспешно прошел по комнатам, внимательно осматривая их будущее пристанище. Он опустил свою легкую дорожную сумку у входной двери и устало опустился на мягкий диван в гостиной, а Алена присела рядом с ним, положив голову ему на плечо. «Ну вот, дядя Вася, сегодня мы начинаем строить нашу новую жизнь, и самое главное — мы будем делать это вместе», — прошептала она, с надеждой глядя в будущее. Коваль повернул голову и пристально посмотрел в ее лицо, внезапно уловив в ее чертах поразительное сходство с погибшим Богданом.
В ее облике явственно читались те же умные, проницательные глаза и та же упрямая, волевая линия подбородка, что и у отца. Эта девушка, дочь его названого брата, стала его настоящей, единственной семьей на всем белом свете, самым ценным сокровищем, которое у него осталось. «Да, моя маленькая Аленка, с этого дня у нас будет только новая, абсолютно чистая жизнь», — с твердой уверенностью ответил старый авторитет. Девушка ласково взяла его огрубевшую руку в свои ладони, и они долго сидели в уютном молчании, глядя в открытое окно.
Летнее солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая южное небо в фантастические оранжево-пурпурные тона, символизируя конец одного жизненного этапа и начало другого. Все их тяжелое, кровавое прошлое навсегда осталось далеко позади, а впереди расстилалось светлое и спокойное будущее. Первые несколько недель жизни в Николаеве были полностью посвящены хлопотам по обустройству нового быта и адаптации к непривычным условиям. Василию процесс привыкания к свободе давался не так легко, ведь после семи лет беспрерывного пребывания в колонии строгого режима любой человек испытывает колоссальный шок от обилия впечатлений.
Постоянный гул городских улиц, яркий свет неоновых витрин и огромные толпы куда-то спешащих людей поначалу вызывали у него легкую дезориентацию. Однако его несгибаемый характер и огромный жизненный опыт помогали ему быстро справляться с этими трудностями, к тому же подобная адаптация происходила в его жизни далеко не в первый раз. Алена стала его главным проводником в этом новом, незнакомом мире, взяв на себя решение всех бытовых и организационных вопросов. Она виртуозно оформила все необходимые документы для легализации, открыла для него счет в местном отделении банка и купила самый простой, кнопочный мобильный телефон.
Василий категорически отказывался пользоваться навороченными современными смартфонами, так как совершенно не разбирался в хитроумных гаджетах и не испытывал ни малейшего желания этому учиться. К концу знойного июля Алена блестяще прошла запланированное собеседование на должность медсестры в городской клинической больнице номер четыре. Заведующий отделением с радостью принял ее в штат без лишних вопросов, так как за ее плечами был солидный трехлетний опыт работы в сложных условиях и безупречные рекомендательные письма с прошлого места.
С первого августа она официально приступила к выполнению своих профессиональных обязанностей, став обычной, рядовой медсестрой в загруженном хирургическом отделении клиники. Ее график состоял в основном из утренних смен, хотя иногда ей приходилось брать на себя и изматывающие ночные дежурства. Несмотря на то что она возвращалась домой без задних ног от усталости, на ее лице всегда играла довольная улыбка, потому что эта работа приносила ей искреннее удовлетворение. В этой клинике не было решеток на окнах и агрессивного тюремного контингента, а ее пациентами были обычные люди, нуждающиеся в помощи, что создавало совершенно нормальные и комфортные условия труда.
В свою очередь, поиски работы для Василия затянулись на долгие две недели, превратившись в настоящее испытание на прочность. Приличных предложений для человека с его биографией практически не было: потенциальных работодателей отпугивал не только его солидный предпенсионный возраст, но и пугающе богатый послужной список судимостей. Однако старый законник не опускал руки, и в самом конце августа его упорство было вознаграждено — он устроился работать обычным ночным охранником на крупную городскую овощную базу.
Это была максимально простая, не требующая особых навыков и абсолютно законная работа. В его обязанности входило лишь сидеть в небольшой отапливаемой будке у ворот и внимательно следить за тем, чтобы на охраняемую территорию не проникли мелкие воришки или хулиганы. Зарплата сторожа была более чем скромной, но в сочетании с приличным заработком Алены их совокупного бюджета вполне хватало на достойную, безбедную жизнь. Они привыкли жить очень скромно, обходясь без показной роскоши и излишеств, к тому же за долгие годы тюремных скитаний Василий давно отвык от комфорта, и он ему был попросту не нужен.
Самым главным богатством для них была надежная крыша над головой, вкусная домашняя еда на столе и абсолютное душевное спокойствие, которое они обрели. По вечерам Алена с удовольствием готовила сытные ужины, и они трапезничали за одним столом, делясь друг с другом впечатлениями о прошедшем рабочем дне. Это были простые, ни к чему не обязывающие разговоры и уютные, тихие вечера в кругу семьи. После непрекращающегося агрессивного шума тюремных бараков эта оглушительная тишина казалась им настоящей, ни с чем не сравнимой благодатью.
По долгожданным выходным дням они вдвоем неспешно гуляли по зеленым улицам Николаева, исследуя новые маршруты. Они посещали ухоженные городские парки, прогуливались по красивым набережным вдоль реки Южный Буг и с интересом бродили по колоритным южным рынкам, где пахло свежими овощами и специями. Василий с неподдельным интересом разглядывал лица беззаботных прохожих, с улыбкой наблюдал за шумными детьми, весело играющими на ярких детских площадках, и погружался в философские размышления.
Он с удивлением осознавал, что вот она — та самая нормальная, человеческая жизнь, о которой он когда-то только мечтал. Жизнь, в которой нет места суровым воровским понятиям, жестокому криминалу, вечному страху и тяжелым тюремным решеткам на окнах. Впервые за многие, долгие десятилетия своей бурной биографии он ощущал себя по-настоящему, кристально свободным человеком, скинувшим с себя невидимые, но тяжелые цепи. Наступила золотая осень 2025 года, и они приняли важное, совместное решение — впервые за многие годы совершить поездку в Харьков, чтобы посетить местное кладбище.
Главной целью их короткого путешествия была скромная могила Богдана Шевченко, человека, который так много значил для них обоих. Сам Василий не был на этом скорбном месте с того самого трагического 1998 года, когда он хоронил своего названого брата. С тех пор минуло целых двадцать семь лет, наполненных испытаниями и потерями. Приехав в город, они купили огромный букет живых цветов и отправились на погост рано утром, когда город еще только просыпался. Это было очень старое, тихое и густо засаженное деревьями кладбище, но могила Богдана всегда содержалась в идеальном порядке…
