Эта колония славилась своими ветхими деревянными бараками постройки середины прошлого века и невероятно жестким режимом содержания заключенных. Однако для многоопытного Коваля это была далеко не первая отсидка, и он отлично знал, как правильно поставить себя в любой зоне. Будучи коронованным вором в законе, он мгновенно стал непререкаемым авторитетом среди местного контингента. Смотрящие за бараками оказывали ему глубочайшее уважение, а простые зэки постоянно обращались к нему за мудрыми советами и справедливым разрешением конфликтных ситуаций.
Василий неизменно судил по старым воровским понятиям, требуя от окружающих неукоснительного соблюдения арестантских законов. В дневное время он безропотно трудился в промышленном швейном цеху, занимаясь пошивом грубых рабочих рукавиц. Администрация колонии благоразумно предпочитала не конфликтовать со статусным сидельцем, прекрасно понимая, кто именно находится в их стенах, и старалась не провоцировать бунты. Почти сразу после прибытия в зону у него завязалась регулярная переписка с вдовой Оксаной.
Она присылала ему весточки примерно раз в месяц — письма были короткими, сдержанными и строго по существу. Оксана подробно рассказывала о том, как взрослеет маленькая Алена, и бережно вкладывала в конверты любительские фотографии. Василий трепетно хранил эти снимки в своей прикроватной тумбочке и в минуты одиночества подолгу их рассматривал. На самой первой присланной фотографии двухлетняя Аленка стояла в зимнем дворике, крепко прижимая к груди плюшевого медведя. На следующем снимке, сделанном год спустя, девочка уже весело качалась на железных качелях.
В четыре года она с серьезным видом шагала в детский сад, а фотография с ее пятого дня рождения стала первым праздником, проведенным без родного отца. Девочка стремительно росла и менялась на глазах. Коваль внимательно следил за процессом ее взросления с огромного расстояния, изучая скупые строчки писем и рассматривая детали на глянцевых снимках. В своих посланиях Оксана всегда подчеркивала, что им вполне хватает денег на жизнь. Василий продолжал бесперебойно обеспечивать их финансово, используя свои надежные каналы связи и преданных людей на воле.
Женщина искренне благодарила авторитета, называя его своим ангелом-спасителем в этом жестоком мире. Сам же он никогда не отвечал на ее горячие слова благодарности, твердо считая свою помощь не одолжением, а святым выполнением долга перед мертвым братом. Годы заключения тянулись мучительно медленно, отсчитывая второй, третий, четвертый год в неволе. На протяжении всего этого времени Коваль вел себя безупречно ровно, не вступал в бессмысленные конфликты с администрацией и ни на йоту не уронил свой криминальный авторитет.
В 2003 году Оксана радостно сообщила в письме, что их Аленка пошла в первый класс общеобразовательной школы. Она писала, что девочка растет очень умной, рассудительной и демонстрирует отличные успехи в учебе. Читая эти строки, суровый зэк позволил себе легкую, едва заметную улыбку, что было для него крайне редким проявлением чувств. Спустя два года, в 2005-м, он получил новую школьную фотографию. На ней семилетняя Алена позировала в аккуратной школьной форме, сжимая в руках пышный букет осенних цветов.
Ее лицо было по-взрослому серьезным, а глубокие темные глаза поразительно напоминали глаза покойного Богдана. Василий подолгу всматривался в этот снимок, предаваясь тяжелым размышлениям. Он понимал, что дочь его брата вынуждена расти без отцовской ласки, но был твердо уверен, что она никогда не пропадет в этой жизни. Он дал клятву оберегать ее, и он сдержит свое слово, чего бы ему это ни стоило. Тюремный срок медленно подходил к концу, минул пятый, затем шестой год отсидки.
К моменту своего долгожданного освобождения Ковалю исполнился сорок один год. Густая седина обильно посеребрила его виски, руки покрылись сетью новых мелких шрамов, но спина оставалась по-прежнему прямой и не согнутой обстоятельствами. Его железный характер ничуть не изменился, оставшись таким же твердым, как и его криминальная кличка. За долгие семь лет за решеткой он ни разу не совершил серьезного нарушения режима и ни разу не отступил от строгих воровских понятий, благодаря чему его авторитет среди арестантов вырос до небес.
Освобождение состоялось знойным летом 2008 года, в самом середине жаркого июля. Василий вышел за тяжелые металлические ворота колонии с небольшой дорожной сумкой в руках. На свободе его уже преданно ждал верный кореш на автомобиле, который быстро доставил авторитета в родной Харьков. Сразу по прибытии в город Коваль первым делом направился по знакомому адресу к Оксане. Это была все та же типовая трехкомнатная квартира, только краска на стенах подъезда заметно облупилась от времени.
Встретившая его Оксана сильно сдала и постарела: ее волосы полностью покрылись сединой, а лицо избороздили глубокие морщины, выданные тяжелой жизнью. Она крепко обняла Василия на пороге и не смогла сдержать искренних слез радости. В глубине тускло освещенного коридора стояла повзрослевшая Алена. Теперь это была худенькая десятилетняя девочка с двумя аккуратными косичками, которая смотрела на гостя серьезным, изучающим взглядом. Коваль подошел к ней, присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ее глазами, и протянул свою крепкую руку.
«Здравствуй, Аленка. Меня зовут дядя Вася, я был самым лучшим другом твоего папы», — произнес он мягким тоном. Девочка молча пожала протянутую руку, а затем тихо, но уверенно произнесла: «Мама мне много про вас рассказывала. Вы постоянно помогали нам все эти годы». «Я помогал вам и буду помогать всегда. Я пообещал это твоему отцу», — серьезно ответил законник. Алена понимающе кивнула, и в ее умных глазах читалось не детское, а вполне взрослое осознание ситуации.
Василий начал обустраивать свою новую жизнь на свободе. Он снял скромную, неприметную однокомнатную квартиру на тихой окраине Харькова и начал постепенно, без лишней суеты возвращаться к привычным криминальным делам. За семь лет его отсутствия теневой мир претерпел значительные изменения: на улицах появились новые, молодые и чрезмерно агрессивные авторитеты, для которых старые воровские понятия уже ничего не значили. Коваль благоразумно предпочел держаться в стороне от большой криминальной игры, так как возраст брал свое, да и былого азарта уже не ощущалось.
Он выбрал для себя роль уважаемого консультанта и третейского судьи: решал сложные коммерческие споры, давал мудрые советы бизнесменам и получал за это свой законный процент. Его доходы стали тихими, но абсолютно стабильными. Главным же смыслом его существования на воле стала забота об Алене. Он взял за правило навещать девочку и Оксану не реже одного раза в неделю. Каждую субботу он неизменно появлялся на их пороге, принося полные пакеты качественных продуктов и передавая конверт с деньгами на текущие расходы.
Алена быстро привыкла к регулярным визитам «дяди Васи». Она прекрасно знала, что он отбывал срок в тюрьме, и догадывалась о его статусе в криминальном мире, но совершенно его не боялась. Девочка видела, с каким безграничным доверием и уважением относится к этому суровому мужчине ее мать. Сама Алена росла не по годам умной и серьезной: она радовала учителей отличными оценками в школе и свободное время проводила за чтением запоем. Коваль часто интересовался ее школьными успехами, и она с видимым удовольствием рассказывала ему о прочитанных книгах.
Выяснилось, что ей легко даются точные науки, такие как математика, но при этом она обожает классическую литературу и увлекается историей. Василий внимательно слушал ее рассказы, одобрительно кивал и ощущал в груди теплое чувство, очень похожее на настоящую отцовскую гордость за своего, пусть и не кровного, ребенка. Время шло, и к 2010 году Алене исполнилось четырнадцать лет, она успешно закончила девятый класс общеобразовательной школы. В этой худенькой девушке с серьезными темными глазами все сильнее проступали черты покойного Богдана.
Она приняла твердое решение поступать в престижное медицинское училище, мечтая в будущем стать квалифицированной медсестрой. Оксана горячо поддержала выбор дочери, но на оплату качественного обучения в семье банально не хватало накопленных средств. Как только Василий узнал об этой проблеме, он приехал к ним на следующий же день. Он молча положил на кухонный стол пухлый конверт, содержимого которого с лихвой хватало не только на весь курс платного обучения, но и на безбедную жизнь студентки.
«Дядя Вася, что это? Здесь слишком много», — недоверчиво спросила Алена, заглянув внутрь конверта. «Это деньги на твою учебу. Твой родной отец очень хотел бы, чтобы ты получила хорошую профессию и выучилась. Я обещал ему это исполнить, так что бери и учись прилежно, это исключительно моя забота и обязанность», — безапелляционно заявил Коваль. Девушка успешно сдала вступительные экзамены и стала студенткой медицинского училища, где проучилась полных три года, с 2010 по 2013-й.
Василий продолжал внимательно, но ненавязчиво следить за ее жизнью со стороны. Оксана при каждой встрече с гордостью рассказывала ему о достижениях дочери: о сложных практических занятиях в настоящей больнице, о блестяще сданных экзаменах и первых самостоятельных ночных дежурствах в отделении. Алена отлично справлялась с нагрузками и никогда не жаловалась на усталость. Однако в начале 2013 года в их маленькую семью пришла страшная беда — Оксана серьезно заболела.
Изначально врачи списывали ее недомогание на банальное переутомление и стресс, но вскоре у женщины начались невыносимые, острые боли в области живота. После проведения комплексного медицинского обследования прозвучал пугающий диагноз: злокачественная опухоль, причем уже на тяжелой, третьей стадии развития. Специализированное лечение было начато слишком поздно, когда метастазы начали распространяться по организму. Начались изнурительные курсы химиотерапии, бесконечные госпитализации и ежедневные физические мучения пациентки.
Коваль без колебаний взял на себя оплату абсолютно всех медицинских счетов. Он покупал самые дорогие импортные лекарства, нанимал лучших профессоров и оплачивал пребывание Оксаны в комфортабельных платных палатах. К сожалению, даже самая передовая медицина оказалась бессильна перед лицом запущенной болезни. Узнав о диагнозе матери, Алена немедленно взяла академический отпуск в училище и полностью посвятила себя уходу за больной. Василий приезжал в больницу каждый божий день, часами сидел на стуле рядом с кроватью умирающей женщины и хранил тяжелое молчание.
Оксана буквально таяла на глазах, превращаясь в живой скелет. К наступлению осени болезнь окончательно приковала ее к постели, лишив возможности самостоятельно передвигаться. Каждое слово давалось ей с огромным трудом, но ее сознание до самого конца оставалось абсолютно ясным и незамутненным. В один из холодных дней конца октября она слабым голосом подозвала Василия к себе и попросила дочь ненадолго выйти из больничной палаты. Авторитет тяжело опустился на стул рядом с изголовьем ее кровати.
Оксана из последних сил сжала его руку своей холодной, иссохшей ладонью. «Вася, послушай… Моя Аленка скоро останется в этом мире совершенно одна. Умоляю тебя, ты ведь не бросишь мою девочку?» — прошептала она пересохшими губами. «Я уже дал клятву Богдану, а теперь торжественно обещаю и тебе. Она прекрасная, умная девочка, но ей тяжело будет без семьи. Я клянусь, что всегда буду находиться рядом и оберегать ее», — твердо ответил Коваль. Услышав эти слова, женщина с облегчением выдохнула, и по ее впалым щекам покатились горячие слезы.
«Спасибо тебе огромное, Вася. Спасибо за то, что ты всегда умел держать свое слово. Мой Сережа не ошибся, когда решал, кому можно доверить самое ценное», — произнесла она на прощание. Спустя трое суток Оксаны не стало. Организация похорон прошла очень тихо и незаметно, без лишней суеты. Во время церемонии прощания Алена держалась невероятно стойко: она не билась в истерике и не рыдала в голос, лишь ее лицо стало белым как мрамор надгробий. Она неотрывно смотрела в стылую землю, а Василий несокрушимой скалой стоял рядом, ободряюще положив свою тяжелую руку на ее хрупкое плечо…
