— Здравствуйте. Нормально, спасибо. Работаю, живу.
— Работу нашли? — Он посмотрел на сумки. — Тяжело, наверное. Давайте помогу донести.
— Не надо, я справлюсь.
— Да ладно вам. Мне все равно в ту сторону. — Он взял одну сумку. — Меня, кстати, Борисом зовут. Борис Петрович.
— Валентина.
Они шли рядом. Борис Петрович рассказывал про школу, про учеников, говорил живо, с увлечением. Видно было, что он любит свое дело.
— А вы где работаете? — спросил он.
— В детском саду. Нянечкой.
— Тяжело, наверное, с детьми.
— Нелегко, — призналась Валентина. — Но мне нравятся. Дети — честные, искренние. Не то что взрослые.
Борис Петрович посмотрел на нее внимательно.
— Что-то случилось? Если не секрет, конечно.
— Развожусь с мужем. Он изменил.
— Понятно. — Он кивнул. — Мне очень жаль.
— Ничего, переживу.
Они дошли до подъезда. Борис Петрович отдал сумку.
— Знаете, — сказал он, — я понимаю, каково это — терять человека, с которым прожил много лет. У меня жена умерла. У вас муж предал. Боль разная, но суть одна — остаешься один.
Валентина кивнула. Горло сжало.
— Но жизнь продолжается, — добавил Борис Петрович. — Как бы ни было тяжело. Продолжается и требует от нас жить дальше. Работать, радоваться мелочам, находить смысл. Иначе какой толк во всем этом?
— Вы правы, — тихо сказала Валентина.
— Если вам когда-нибудь понадобится поговорить… — Он достал из кармана визитку. — Вот мой телефон. Звоните. Я не навязываюсь, просто предлагаю. Иногда полезно выговориться.
— Спасибо.
Валентина взяла визитку. Они попрощались.
Валентина поднялась домой. Мать встретила ее на пороге.
— Кто это был? Мужчина какой-то помогал тебе.
— Учитель из школы. Случайно встретились.
— А-а-а… — Мать хитро прищурилась. — Приятный, интеллигентный. Вдовец, говоришь?
— Мам, не надо… — Валентина поставила сумки на пол. — Я только от одного избавилась. Зачем мне еще один?
— А я и не говорю, что надо замуж сразу бежать. Просто познакомиться, пообщаться. Друзья бывают полезны.
Валентина промолчала. Положила визитку в карман. Не выбросила — положила.
Вечером позвонила Светка. Спрашивала, как дела, как работа. Валентина рассказала.
— Молодец, — сказала Светка. — Держишься. Я горжусь тобой. А этот твой бывший, знаешь, что делает? Живет с той девкой, Леной. Соседка мне рассказала. Видела их вместе в магазине. Ходят как голубки. Противно смотреть.
— Пусть ходят, — спокойно ответила Валентина. — Мне все равно.
— Правда все равно?
— Правда.
И это была правда. Валентина больше не думала о Геннадии каждую минуту. Боль притупилась, превратилась в глухую ноющую тяжесть где-то в груди, но уже не жгла, не терзала.
— Слушай, — Светка замялась. — А ты не думала вернуться в Киев? Квартиру себе снять? Работу найти?
— Думала. Но не хочу. Здесь мне лучше. Тихо, спокойно. И мама одна. Ей помощь нужна.
— Понимаю. Ну ладно. Главное, чтобы тебе хорошо было. Звони, если что. Всегда на связи.
Прошел месяц. Валентина вошла в ритм: работа, дом, редкие прогулки. Борису Петровичу она так и не позвонила, хотя несколько раз думала. Встречались на улице пару раз, здоровались, перекидывались парой слов и расходились.
А потом случилось неожиданное. Валентина шла с работы. Было уже темно. Начинался дождь. Она спешила, почти бежала. И вдруг поскользнулась на мокром тротуаре. Упала. Боль пронзила лодыжку так, что перехватило дыхание. Попыталась встать. Не получилось. Нога не держала.
— Эй, вам плохо? — Рядом остановился мужчина.
Валентина подняла голову.
— Борис Петрович…
Он присел рядом.
— Что случилось?
— Упала. Ногу подвернула.
— Сейчас. — Он осторожно ощупал лодыжку. — Распухло уже. Надо в травмпункт. Вы можете встать?
— Попробую.
Борис Петрович помог ей подняться. Валентина попыталась наступить на больную ногу. Взвыла от боли.
— Все. Сами вы не дойдете.
Он обнял ее за талию, подставил плечо.
— Опирайтесь на меня. Травмпункт недалеко, пять минут.
Они добрались до травмпункта, где дежурный врач осмотрел ногу. Перелома не было, но растяжение серьезное. Наложили тугую повязку, дали костыли, велели две недели не нагружать ногу.
— Как же я работать буду? — расстроилась Валентина.
— Возьмете больничный, — сказал врач. — Две недели отдохнете.
Борис Петрович довез ее на такси до дома. Помог подняться по лестнице. Мать открыла дверь, ахнула:
— Господи, что случилось?
— Упала, — объяснил Борис Петрович. — Растяжение. Вот, костыли дали.
Он помог усадить Валентину на диван. Мать принесла подушку под ногу.
— Спасибо вам огромное, — сказала мать. — Не знаю, что бы она без вас делала.
— Да не за что. — Борис Петрович собрался уходить, но мать остановила. — Подождите, хоть чаю попейте. Вы же весь вымокли под дождем. Останьтесь.
Они сидели на кухне втроем. Валентина на стуле с вытянутой ногой, мать и Борис Петрович напротив. Пили чай, разговаривали. Мать расспрашивала про его работу, про жизнь. Он отвечал охотно, без жеманства.
— А семья у вас есть? — спросила мать.
— Была. Жена умерла два года назад. Дети взрослые, живут в Киеве. Я один остался.
— Тяжело, наверное?
— Тяжело, — согласился он. — Особенно первый год. Но потом привыкаешь. Человек ко всему привыкает.
Валентина слушала и думала. Да, привыкаешь. Она тоже уже привыкла жить без Геннадия. Больше не плакала по ночам, не искала его вещи в шкафу, не ждала звонка. Привыкла.
Борис Петрович ушел через час. Мать проводила его до двери, вернулась с улыбкой.
— Хороший мужчина. Интеллигентный. И помог тебе, не прошел мимо.
— Мам, ну хватит!
— Что хватит? Я правду говорю. Таких сейчас мало. Большинство прошли бы мимо.
Валентина промолчала. Нога болела, хотелось лечь и не шевелиться. Мать помогла ей добраться до комнаты, уложила.
— Спи, а я тебе компресс сделаю на ночь.
Валентина лежала и смотрела в потолок. Думала о Борисе Петровиче. Странно, но с ним было легко. Он не давил, не лез в душу, не пытался ничего доказать. Просто был рядом в нужный момент.
На следующий день он пришел проведать. Принес пирожки и газеты.
— Вот, подумал, вам скучно будет лежать. Почитаете хоть? А пирожки с яблоками в столовой купил. Там вкусно готовят.
Мать усадила его за стол, налила чай. Они разговорились. Оказалось, что у Бориса Петровича была дача под Днепром, которую он купил в прошлом году. Собирался этим летом заняться огородом.
— А вы в огороде разбираетесь? — спросила мать.
— Не особо, — признался он. — Жена занималась всегда, а я так, помогал. Теперь вот придется учиться.
— Да там ничего сложного, — мать оживилась. — Главное — вовремя поливать и полоть. Картошку посадите, огурцы, помидоры. Будете со своими овощами.
Они проговорили больше часа. Борис Петрович слушал советы матери, записывал что-то в блокнот. Потом попрощался и ушел.
— Приятный человек, — сказала мать, когда за ним закрылась дверь. — Одинокий. Ему компания нужна.
— Мам, ты о чем?
— Да ни о чем. Просто говорю.
Но Валентина видела, как хитро блестят глаза у матери. Сваха из нее получилась бы отменная.
Борис Петрович приходил каждый день. То пирожки принесет, то газету, то просто спросит, как дела. Валентина привыкла к его визитам. Даже ждала. Странно было признаваться себе в этом, но она ждала.
Через неделю она уже могла ходить без костылей, опираясь на палку. Борис Петрович предложил прогуляться в парк.
— Воздух свежий, солнце. Вам полезно будет.
Они шли медленно. Валентина прихрамывала. Борис Петрович поддерживал ее под руку. Сели на лавочку у того же фонтана, где встретились в первый раз.
— Знаете, — сказал Борис Петрович, — я все думаю, как странно жизнь складывается. Я переехал сюда, чтобы сбежать от одиночества. А оно все равно догнало, пока я не встретил вас.
Валентина посмотрела на него.
— Я не понимаю, к чему вы ведете.
— К тому, что мне с вами хорошо. Легко. Я не чувствую себя одиноким. — Он помолчал, потом добавил: — Простите, если это звучит странно. Я не пытаюсь ухаживать или что-то такое. Просто говорю как есть.
Валентина молчала. Не знала, что ответить. С одной стороны, ей тоже было хорошо с ним. Спокойно, уютно. Но с другой… Она только недавно развелась, рана еще не зажила. Как можно думать о ком-то другом?
— Борис Петрович, — сказала она медленно, — я не готова ни к чему серьезному. Понимаете? Мне нужно время. Много времени.
— Я понимаю. — Он кивнул. — Я никуда не тороплю вас. Просто давайте будем друзьями.
— Друзьями?
— Друзьями, которые могут поговорить, погулять, помочь друг другу. Без обязательств.
— Друзьями, — повторила Валентина. — Да, давайте.
Они пожали друг другу руки. И Валентина почувствовала, как внутри что-то потеплело. Не любовь? Нет, до любви было еще далеко. Но что-то хорошее, светлое. Надежда, может быть.
Через две недели Валентина вышла на работу. Нога еще побаливала, но уже не мешала. Дети радостно встретили ее, обнимали, рассказывали, что происходило, пока ее не было. Марина, воспитательница, улыбнулась:
— А мы думали, ты не вернешься, боялись, что в Киев уедешь.
— Нет, — покачала головой Валентина. — Я здесь останусь, это теперь мой дом.
После работы она зашла в ЗАГС. Подала заявление на развод. Процедура была простой. Геннадий не возражал, имущество делить не пришлось. Через месяц их брак официально прекратит существование. Валентина вышла из ЗАГСа и вдруг почувствовала, как внутри что-то оборвалось. 27 лет. Двадцать семь лет ее жизни вычеркнуты одной бумажкой. Она остановилась посреди улицы, закрыла лицо руками. Не плакала, слез больше не было, просто стояла и пыталась дышать.
— Валентина? — раздался знакомый голос.
Она подняла голову.
— Борис Петрович…
Он шел мимо, увидел ее и подошел.
— Что случилось?
