Я не мог пошевелиться, парализованный ожиданием, и только слышал бешеный стук собственного сердца в ушах. Телефон Тарасова наконец зазвонил, и он включил громкую связь, чтобы слышали все. Голос администратора больницы прозвучал чётко и беспристрастно: «Полковник, в медкарте Ивана Харченко есть запись семилетней давности: диагноз — множественные глубокие рваные раны правого предплечья, характер повреждений полностью соответствует укусам крупной служебной собаки.
Пациенту было рекомендовано лечение антибиотиками, но он категорически отказался подавать заявление в милицию о нападении животного». Тарасов медленно опустил телефон и тяжёлым взглядом посмотрел на Харченко. Я сделал неуверенный шаг вперёд, мой голос дрожал от волнения: «Если это была просто случайная бродячая собака на вашей даче, почему вы не заявили в милицию, почему так тщательно скрывали раны?».
Харченко огрызнулся: «Потому что это был мой пёс, который защищал мою жену от вас!». Он попытался сказать что-то ещё в своё оправдание, но в этот момент Рекс снова рванулся вперёд, только на этот раз не к прокурору, а к чёрному внедорожнику у ворот.
Охранник не ожидал такого резкого манёвра, и пёс оказался у машины первым. Рекс начал яростно царапать когтями дверь багажника, лаял с отчаянной настойчивостью и грыз пластиковый бампер, словно пытаясь добраться до чего-то очень важного внутри. Я закричал изо всех сил: «Там что-то есть, проверьте машину немедленно, он что-то нашёл!».
Харченко побледнел до синевы и бросился к своему джипу, выкрикивая что-то бессвязное о частной собственности и неприкосновенности, но Тарасов уже шёл к машине решительным шагом, на ходу расстегивая кобуру с табельным оружием. «Здесь территория режимного объекта, и я здесь закон, откройте багажник немедленно, или я прикажу вскрыть его силой!» — его голос не терпел возражений.
Руки Харченко предательски дрожали, когда он нажал кнопку на брелоке, и массивная крышка багажника медленно поползла вверх. Внутри лежали два больших кожаных чемодана и дорожные сумки, словно прокурор собирался в очень долгую поездку без возврата. Один из охранников тихо, но удивленно произнёс: «Иван Петрович, вы куда-то уезжаете прямо сейчас?».
Харченко попытался сохранить остатки самообладания, хотя его голос звучал натянуто и фальшиво: «Я планировал взять отпуск сразу после завершения этого дела, лечу в Европу сегодня вечером, это просто мои личные вещи». Но Рекс никак не успокаивался: он ловко запрыгнул в багажник, обнюхивая чемоданы с лихорадочной настойчивостью, и внезапно вцепился зубами в боковой карман одной из сумок, начав с рычанием рвать дорогую кожу…
