— В его шкафу на предприятии. Документ был спрятан в папке с техническими чертежами. Анкорский, видимо, не знал о его существовании, иначе уничтожил бы.
— Это доказывает мотив, — прошептала Ирина.
— Абсолютно. Дмитрий Андреевич готовился разоблачить Анкорского. Тот узнал об этом и решил действовать. Встреча в старом корпусе была последней попыткой договориться или запугать вашего мужа. Когда это не сработало, Анкорский применил силу.
— Вы можете это доказать?
— С этим документом — да. В совокупности с остальными уликами картина складывается полная. Мотив, возможность, сокрытие следов, давление на свидетелей. Прокуратура готовит обвинительное заключение.
— Когда будет суд?
— Скоро. Очень скоро.
Ирина вышла из отделения с чувством, что огромный камень свалился с плеч. Наконец-то. Наконец-то дело дойдет до суда.
Декабрь и январь прошли в подготовке. Ирина пыталась понять масштаб махинации Анкорского. Три миллиона за два года. Фиктивные поставки, завышенные расходы, подставные компании. Дмитрий вел настоящее расследование, методично собирая улики.
Однажды вечером, перебирая его бумаги дома, Ирина нашла блокнот с записями. Последняя запись датирована за день до гибели: «Завтра встречусь с Антоном. Покажу ему все, что нашел. Даю последний шанс: либо он прекращает воровство и возвращает деньги, либо я иду в полицию. Надеюсь, он поймет, что у него нет выбора».
Ирина прижала блокнот к груди, чувствуя, как слезы застилают глаза. Дмитрий верил, что сможет образумить Антона. Верил в человечность, в совесть. Но Антон выбрал другой путь.
Февраль выдался холодным и ветреным. Ирина приехала в здание суда рано утром. Зал заседаний был небольшим, с высокими потолками и рядами деревянных скамей. Антон Анкорский сидел на скамье подсудимых — бледный, осунувшийся. Рядом с ним адвокат — молодой мужчина в дорогом костюме.
Судья, женщина лет пятидесяти со строгим лицом, открыла заседание.
— Слушается дело по обвинению Анкорского Антона Викторовича в причинении смерти по неосторожности, сокрытии преступления и мошенничестве в особо крупном размере.
Прокурор, мужчина средних лет с уверенным голосом, начал зачитывать обвинительное заключение. Ирина слушала, сжимая руки на коленях. Каждое слово, каждая улика звучали как приговор.
— 28 октября текущего года обвиняемый Анкорский встретился с потерпевшим Лаврентьевым на территории предприятия. Между ними произошел конфликт на почве финансовых разногласий. Лаврентьев обнаружил факты хищения денежных средств, совершаемые Анкорским, и намеревался обратиться в правоохранительные органы. Анкорский, опасаясь разоблачения, заманил Лаврентьева в старый корпус, где нанес ему телесные повреждения, повлекшие смерть. После чего предпринял действия по сокрытию преступления: удалил записи с камер наблюдения, пытался ускорить оформление документов о несчастном случае, оказывал давление на свидетелей.
Адвокат Анкорского встал.
— Ваша честь, мой подзащитный не признает вину. Смерть Лаврентьева — несчастный случай. Мой подзащитный пытался помочь потерпевшему, доставил его в больницу, но спасти не удалось. Обвинения в убийстве необоснованы.
Судья кивнула.
— Слово обвинению. Представьте доказательства.
Прокурор начал по порядку. Сначала — записка. «Ира, меня убили. Не верь Анкорскому». Эксперт-почерковед подтвердил: написано рукой Дмитрия Лаврентьева. Записка найдена медсестрой Грачевой в кармане куртки потерпевшего и передана вдове. Людмила Грачева дала показания, подтвердив каждое слово. Ее голос дрожал, но она держалась стойко.
— Я понимала, что это важно. Не могла промолчать. Если человек перед смертью успел написать такое, значит, он хотел, чтобы правда вышла наружу.
Затем — финансовые документы. Черновик заявления Дмитрия, распечатки банковских операций, схемы вывода денег. Эксперт-бухгалтер пояснил: Анкорский похитил более трех миллионов за два года, используя фиктивные контракты и завышенные расходы.
— Это и есть мотив, — сказал прокурор. — Обвиняемый понимал, что Лаврентьев раскрыл его схему и собирается заявить в полицию. Терял бизнес, деньги, свободу. Поэтому решил устранить угрозу.
Адвокат возражал:
