— в голосе Ирины прорвалась надежда.
— Я не могу верить или не верить, — спокойно ответил следователь. — Я проверяю. Записка — повод для проверки. Мы запросим документы из больницы, с предприятия, проведем экспертизу. Если есть основания подозревать преступление, дело будет возбуждено.
Ирина кивнула и начала писать заявление. Рука дрожала, буквы расплывались, но она заставила себя изложить все: звонок из больницы, встречу с медсестрой, слова в записке, странный разговор с Анкорским.
— Еще один важный момент, — Осинцев открыл ящик стола и достал цифровой фотоаппарат, на который сфотографировал записку. — Не отдавайте тело на кремацию до завершения экспертизы. Если кто-то будет торопить вас с этим, немедленно сообщите мне.
— Кремацию? — Ирина похолодела. — Но я не хотела бы этого.
— Тем более. Если вам предложат это сделать, особенно настойчиво, это тревожный знак. Кремация уничтожает улики. Я направлю запрос на дополнительное судебно-медицинское исследование тела. Нужно зафиксировать все травмы, их характер и последовательность.
Ирина вышла из отделения с ощущением, что хоть что-то начало двигаться. Осинцев обещал действовать быстро. Завтра он запросит документы, вызовет медсестру на допрос, начнет проверку на предприятии. Но этого было мало. Ирина чувствовала, что время играет против нее. Антон наверняка уже знает, что она забрала вещи. Скоро он начнет действовать.
Она набрала номер, который нашла в телефоне мужа: «Уварова Наталья, кадры». Женщина ответила сразу.
— Наталья Петровна?
— Это Ирина Лаврентьева, жена Дмитрия.
— Ирина Владимировна, я так сожалею, — голос женщины был искренним. — Это просто ужас. Мы все в шоке.
— Наталья Петровна, скажите, что происходит на предприятии?
— Оформляют документы по несчастному случаю. Да, Антон Викторович требует, чтобы все было закрыто как можно быстрее. Он лично диктовал, как заполнять акт. Говорит, нужно подписать и сдать в инспекцию до конца недели.
— Не подписывайте ничего, — твердо сказала Ирина. — Я оспариваю обстоятельства смерти мужа. Завтра следователь направит официальный запрос. Сохраните все документы, журналы, записи камер. Ничего не уничтожайте. И молчите, ничего не говорите Анкорскому.
На том конце повисла тишина.
— Вы серьезно? — наконец выдохнула Наталья.
— Абсолютно. Прошу вас, это очень важно.
Ирина отключилась и прислонилась к стене подъезда. Она сделала все, что могла за один день. Заявление подано, записка изъята, свидетель зафиксирован. Теперь начнется настоящая проверка. И если Антон виновен, она это почувствует.
Вечером, сидя на кухне с чашкой остывшего чая, Ирина перечитывала сообщения в телефоне Дмитрия. Последние недели он переписывался с кем-то о финансовых документах, о несоответствиях в отчетах. Имя собеседника было скрыто, но контекст был ясен: муж что-то обнаружил. Что-то, из-за чего его убили.
Она открыла фотографии в его телефоне. Среди рабочих снимков нашлась папка с документами. Дмитрий фотографировал бухгалтерские отчеты, выписки со счетов, накладные. Ирина не разбиралась в бухгалтерии, но видела, что некоторые страницы муж выделял красным маркером. Суммы не сходились. Даты операций вызывали вопросы. Похоже, Дмитрий собирал доказательства против Антона. Она скопировала все файлы на свой телефон и отправила их себе на электронную почту. Завтра передаст следователю. Это может быть ключом к разгадке. Если Антон воровал деньги из компании, то у него был мотив избавиться от Дмитрия. Партнер, который раскрыл схему, становился угрозой.
Телефон снова зазвонил. Незнакомый номер. Ирина ответила с опаской.
— Ирина Владимировна? — голос был мужским, немного хрипловатым. — Меня зовут Геннадий. Я работал с вашим мужем на складе. Хочу выразить соболезнования.
— Спасибо, — осторожно ответила Ирина.
— Я слышал, что вы интересуетесь обстоятельствами… Могу кое-что рассказать. Но не по телефону.
— Встретимся завтра?
— Хорошо. Кафе «Рассвет» на Центральной площади? В два часа дня. Я буду в синей кепке.
Он отключился, не дожидаясь ответа. Ирина почувствовала, как учащается пульс. Свидетель. Кто-то, кто работал с Дмитрием и готов говорить. Это может изменить все.
Ночь она почти не спала. Мысли крутились вокруг одного: Антон убил Дмитрия или приказал это сделать. Теперь главное — доказать. Записка, финансовые документы, свидетели. Шаг за шагом, улика за уликой. «Ира, меня убили. Не верь Анкорскому». Эти слова стали ее клятвой. Дмитрий не зря оставил записку. Он знал, что Ирина не остановится, пока не добьется правды. И она не подведет его.
Утро началось с тумана. Ирина проснулась рано, хотя толком и не спала. Голова гудела от бессонницы и бесконечного прокручивания вчерашних событий. Записка, разговор со следователем, странный звонок от работника склада — все это казалось нереальным, как будто она смотрит фильм о чужой жизни. Но записка говорила ясно: «Ира, меня убили. Не верь Анкорскому». Реальнее некуда.
В 9 утра она снова была в отделении полиции. Осинцев встретил ее с чашкой кофе в руке и усталым видом человека, который провел ночь за бумагами.
— Ирина Владимировна, я уже отправил запросы, — сказал он, усаживая ее на стул напротив своего стола. — В больницу — за полной историей поступления вашего мужа, временем, фамилией того, кто его привез, описанием травм. На предприятие — за актом о несчастном случае, журналами регистрации, записями камер наблюдения. В бухгалтерию — за финансовыми документами компании.
— Как быстро получите ответы? — Ирина сжимала сумочку на коленях.
— По закону — в течение трех дней. Но я попросил ускорить. Надеюсь, к концу недели картина прояснится.
Ирина достала свой телефон и показала следователю скопированные файлы из телефона мужа.
— Я нашла это вчера. Дмитрий фотографировал бухгалтерские документы. Видите красные пометки? Он что-то выявил.
Осинцев внимательно изучил снимки, увеличивая их на экране.
— Несоответствие в суммах, даты операций не совпадают с накладными… — пробормотал он. — Похоже на вывод денег. Классическая схема. Фиктивные поставки, завышенные расходы, обналичивание через подставные фирмы.
— То есть Анкорский воровал?
