— Воздействие. То есть травмы могли быть нанесены не в результате падения, а в результате… физического насилия. Но это нужно подтверждать дополнительными исследованиями.
Ирина почувствовала, как комната поплыла перед глазами.
— Вы хотите сказать, что Антон мог избить его?
— Я хочу сказать, что версия несчастного случая сейчас под большим вопросом. Мы проверяем все возможности.
— А что с Антоном? Вы его допрашивали?
— Завтра. Я вызвал его официально. Посмотрим, что он скажет.
На следующий день Ирина не находила себе места. Она знала, что Антон в этот момент сидит в кабинете следователя и отвечает на вопросы. Что он говорит? Признается или изворачивается?
Вечером Осинцев позвонил.
— Анкорский отрицает все. Говорит, что в тот день был на встрече с поставщиками. У него алиби. Утверждает, что видел Дмитрия Андреевича последний раз днем, а вечером уже уехал домой.
— Это ложь. Геннадий видел их вместе.
— Я знаю. Сейчас проверяю его алиби. Запросил данные биллинга телефона, геолокацию, записи с камер на проходной предприятия. Если Анкорский врет, мы это докажем.
— Сколько времени это займет?
— Несколько дней. Наберитесь терпения, Ирина Владимировна. Мы движемся в правильном направлении.
Но терпения у Ирины не было. Она чувствовала, что каждая минута промедления дает Антону возможность заметать следы, давить на свидетелей, уничтожать улики.
На следующее утро ей позвонил незнакомый номер.
— Ирина Владимировна? — голос был мужским и неприятным. — Вам передают: хватит копаться. Дмитрий погиб, это несчастный случай. Не надо мутить воду. Иначе пожалеете.
— Кто это? — Ирина сжала телефон.
— Не важно. Важно, чтобы вы поняли: не суйте нос, куда не просят. Хорошего дня.
Звонок прервался. Ирина тут же перезвонила следователю и рассказала об угрозе.
— Записали разговор?
— Нет, не успела включить.
— Не страшно. Сам факт угрозы уже улика. Это значит, что кто-то боится. А боятся только виновные. Будьте осторожны, Ирина Владимировна. Не ходите одна в темное время суток. Держите телефон всегда при себе.
В пятницу Осинцев вызвал Ирину в отделение. На его столе лежала папка с документами.
— Получил данные биллинга и геолокации телефона Анкорского, — сказал он. — В вечер 28 октября его телефон фиксировался в районе предприятия, а не на встрече с поставщиками, как он утверждал. Более того, данные с проходной показывают, что он покинул территорию в 7 вечера.
— То есть он врал.
— Абсолютно. И это дает нам основания для дальнейшей проверки. Я также получил информацию о камере наблюдения. Она вышла из строя за два часа до происшествия. Кто именно отключил ее, пока не установлено, но ответственный за камеры — служба безопасности, которая подчиняется Анкорскому.
— Он все спланировал, — прошептала Ирина.
— Похоже на то. Сейчас я готовлю материалы для возбуждения уголовного дела. Записка, показания свидетелей, финансовые махинации, ложь Анкорского, сломанная камера. Все это складывается в картину преступления.
Ирина почувствовала, как внутри разгорается надежда. Наконец-то. Наконец-то правда начинает выходить наружу.
— Что будет дальше?
