В квартире воцарилась гнетущая тишина, когда за последним гостем, пришедшим помянуть тетю Полю, закрылась дверь. Аня стояла у окна, бездумно глядя на серые капли дождя, замерзшие к вечеру на стекле, и чувствовала, как вместе с этой женщиной, заменившей ей мать, из дома ушло и последнее тепло. Поминки закончились, оставив после себя лишь горькую боль утраты и терпкий привкус дешевого вина, смешанный с запахом нарезанной колбасы.
— Тебе придется съехать до воскресенья, Аня, — глухо произнес Сергей, откашлившись. — Светка уже заказала новую мебель для спальни, рабочие приедут в понедельник утром, так что не затягивай с вещами.
Анна почувствовала, как внутри все сжалось от колючей боли. Она знала, что юридически не имеет никаких прав на эту трехкомнатную квартиру, будучи для тети лишь приемным ребенком, но все же в глубине души надеялась на элементарное человеческое сочувствие от человека, с которым делила одну жилплощадь почти двадцать лет.
— Три дня, Сережа? — тихо переспросила она, кусая губы, чтобы не поддаться панике. — Ты же знаешь, что у меня сейчас совсем плохо с деньгами и найти жилье за такой срок очень трудно. У меня же еще учеба в универе.
Сергей посмотрел на нее с едва скрываемым раздражением, словно она была досадной помехой в его новой, счастливой жизни.
— Ты взрослая девочка, выкрутишься! — отрезал он и достал с запыленной антресоли замотанный в полиэтилен сверток. — Мать оставила тебе наследство — старую швейную машинку. Забирай свой хлам, иначе на помойку вынесу. Может, продашь, выручишь чего-нибудь на первое время, пока работу не найдешь.
Девушка размотала сверток, то и дело чихая от пыли, и уставилась на видавший виды «Зингер», чувствуя, как слезы застилают глаза. Она понимала, что сводный брат формально прав, ведь он родной сын и единственный наследник тети Поли. И все-таки несправедливость этого момента жгла ее изнутри сильнее любого горя.
Ему — все: квартира, машина, планы на семейную жизнь с его вертлявой, вечно жующей жвачку Светкой. А ей — лишь старая нерабочая рухлядь да жалкое существование.
На следующее утро, пересчитав свои небогатые сбережения и понимая, что этих денег надолго не хватит, Анна потащила допотопную швейную машинку до ближайшей мастерской, которую нашла в интернете. Пожилой мастер долго кряхтел и рассматривал раритет, аккуратно проводя узловатыми пальцами по затейливой золотистой росписи на черном корпусе.
— Редкая вещь, дочка, музейная. Вот делали же люди раньше на совесть, — сказал он, доставая из ящика набор тонких отверток. — Если механизм внутри не заржавел, коллекционеры за него хорошую цену дадут.
Он осторожно подцепил узкую деревянную панель в основании машинки, снял ее и вдруг замер, удивленно приподняв густые седые брови. В узком пространстве, между чугунной станиной и деревом, лежал желтоватый конверт.
— Посмотри-ка, а здесь что-то есть, — мастер протянул Анне находку…
