Лариса не отвела взгляд.
— Я не отдавала тебя по своей воле, меня заставили. Мне было девятнадцать, и я любила нашего шофера по имени Саша — обычного парня, который возил моего отца. Мы встречались тайком полгода, когда я поняла, что беременна.
Она сделала паузу, посмотрела на пляшущие языки пламени в камине.
— Родители взбеленились, кричали, что я гублю будущее, позорю фамилию. В ультимативной форме мне заявили: или ты отказываешься от ребенка, или они сами разберутся с малышкой. Я прекрасно знала, что это не просто слова. У них были связи, деньги, возможности. Я испугалась не за себя — за тебя. Я подписала бумаги в их присутствии, и сразу же после рождения тебя забрали из больницы. А я осталась одна, в огромном доме, где все двери запирались на ключ.
Анна слушала и ощущала, как слезы медленно ползут по щекам.
— Но потом я сбежала, — продолжила Лариса, — через три месяца после твоего рождения. Собрала маленький рюкзак и уехала ночным поездом. Хотела найти тебя и доказать, что я могу быть нормальной матерью. Правда, меня вскоре нашли и вернули домой. Прошли годы, мои родители ушли, и их наследство досталось нам с братом. Как только появилась возможность, я наняла детективов. С тех пор искала тебя без остановки.
Анна шмыгнула носом.
— А мой отец? — спросила она хрипло. — Что с ним стало?
Лариса опустила взгляд на свои руки.
— Саша знал, что меня запугали. Он сказал: «Я уйду, чтобы тебя не трогали. Они этого и добиваются. Буду тебе писать, но если когда-нибудь твои родители одумаются, я вернусь». Он улетел за границу, а потом пропал. Писем не было. Мне сказали, что он погиб.
Она потянулась к девушке и обняла легко, будто всегда была рядом с дочерью.
Большая гостиная выходила на террасу с видом на реку. Стеклянные двери подмерзли и покрылись едва заметными белоснежными узорами. На низком стеклянном столике стояли две чашки кофе, маленькая вазочка с печеньем и тарелка с фруктами. Лариса жестом пригласила Анну сесть в рядом стоящее с ней кресло с мягкими подушками. Они говорили обо всем подряд. Разговор, который поначалу шел с усилием, полился без напряжения, и Аня вдруг поймала себя на мысли, что не боится молчать между фразами. Тишина между ними была комфортной.
Жизнь в особняке Кольцовых постепенно вошла в спокойное русло, напоминая Анне затянувшуюся добрую сказку. Девушка продолжала посещать университет, стараясь не привлекать лишнего внимания к своему новому положению, и каждое утро уезжала на занятия из огромного дома. Лариса, старавшаяся восполнить годы разлуки, окружала дочь ненавязчивой заботой, и вскоре они начали общаться как хорошие подруги, делясь секретами за ужином.
Однажды вечером Лариса позвала дочь к себе для серьезного разговора. Она выглядела обеспокоенной.
— Анечка, я долго не решалась поднять эту тему, но нам нужно поговорить о будущем, — произнесла Лариса. — Почему ты решила отказаться от семейного наследства и доли в бизнесе, которую я подготовила для тебя? — спросила женщина, протягивая дочери документ, на котором стояла Анина подпись.
Девушка взяла лист бумаги, быстро пробежала глазами по строчкам и подняла глаза на мать.
— Я никогда не видела этой бумаги и тем более ничего такого не подписывала.
— Игорь принес мне этот документ вчера вечером, — ответила Лариса, и ее голос дрогнул. — Он сказал, что ты сама пришла к нему и попросила оформить отказ, потому что не хочешь чувствовать себя обязанной.
— Не было такого, — выдохнула Анна. — Это какая-то ошибка…
