Максим затих. Первую неделю он был как замороженный: сидел на кровати, обнявшись с плюшевым медведем. Мог часами смотреть в одну точку, на просьбы не реагировал, на вопросы отвечал односложно и почти ничего не ел. Оказалось, это был самый спокойный период жизни выросшей вдвое семьи, потому что потом старшенький разошёлся в полную силу и показал свой истинный нрав.
Всё началось с порчи вещей. Максим однажды просто взял фломастер и разрисовал свежие обои в детской. Анне было жаль только что сделанного ремонта, но она с пониманием отнеслась к проступку мальчика. Всё-таки ребёнок, детям свойственно портить вещи, на ошибках они и учатся. Анна провела долгую беседу с Максимом: не ругала, не упрекала, просто рассказывала, почему нельзя рисовать на обоях и для чего нужно беречь свой дом. Малыш согласно кивал, внимательно глядя в глаза приёмной матери, и тем же вечером разрисовал стены в коридоре, зале и кухне. Когда Анна потребовала объяснений, Максим лишь загадочно улыбнулся. По его взгляду женщина поняла: мальчишка сделал это специально, назло.
Дальше — больше. Разрисованные обои оказались только цветочками. Сломанная бытовая техника, разбитая посуда, выброшенные в окно тетради, которые Анна взяла домой на проверку. Макс каждый раз будто бы ставил перед собой конкретную цель — вывести Анну из себя. Если женщина сдерживалась, списывая неприемлемое поведение на стресс и адаптацию ребёнка, мальчишка делал что-то ещё более впечатляющее.
Андрей уверял, что всё можно исправить любовью и заботой, будто бы Анна не пыталась. Она всегда покупала игрушки и сладости обоим детям, обоих же водила в парк аттракционов и кафе, и книжки им перед сном читала, и занималась с малышами чтением и рисованием, и много разговаривала с сыновьями, и обнимала их постоянно. Федю — с искренним удовольствием, Макса — через силу, но всё же. Только вот Федя откликался на всё это ответной любовью и нежностью, даже старался по-своему заботиться о родителях: то водички нальёт, то конфетой угостит. Он мог просто подбежать к Анне, сидящей над тетрадками, и прильнуть к её плечу. В такие моменты сердце женщины таяло от нежности.
Максим же… Казалось, он не испытывает никаких чувств к приёмным родителям. Полное равнодушие в глазах иногда сменялось злостью и раздражением. Как бы Анна ни пыталась расположить мальчика к себе, сколько бы времени ни уделяла ему лично — всё напрасно. Всё равно что о бетонную стену головой биться.
В детский сад Максим проходил только полгода. Вёл он себя там просто отвратительно. Обижал детей, грубил воспитателям, кидался едой и наслаждался произведённым эффектом. Скоро стали поступать жалобы воспитателей. А потом и вовсе родители собрали подписи за то, чтобы Макса перевели в специальный детский сад.
— Вы же понимаете, у ребёнка явные проблемы. К нему нужен особенный подход. В коррекционных детских садах есть специалисты, которые умеют работать с такими малышами.
Сад для умственно отсталых? Это предложение тогда возмутило Анну до глубины души. Макс рос очень сообразительным ребёнком, всё схватывал буквально на лету, несмотря на ужасное поведение. Нет, Анна не могла допустить того, чтобы Максим попал в спецучреждение. С волками жить — по-волчьи выть. Женщина пребывала в уверенности, что окружение окажет на старшего сына негативное влияние, произойдёт откат в развитии, и вообще ничего хорошего не получится. Но и в обычном саду при таком отношении воспитателей, администрации и родителей мальчика оставлять не дело.
Супруги посовещались и решили, что Анна временно оставит работу, будет заниматься детьми, уделит особое внимание Максиму, станет для него мамой, воспитателем и учителем в одном лице. А потом, когда мальчик выправится, Анна вновь вернётся в школу. Женщине тяжело далось это решение. Всё же она очень любила свою работу. Но дети — это, конечно, важнее. Тем более, они так долго их ждали.
Теперь Анна находилась с Максимом в режиме 24 на 7. Это было очень тяжело. Мальчик выдумывал всё новые и новые способы доведения её до белого каления и преуспевал в этом занятии. Когда мать привыкала к очередным выкрутасам и прекращала реагировать, он находил её очередное больное место.
— Ты толстая, — заявил Макс с наглой хмылочкой Анне, когда та примеряла перед зеркалом новый сарафан. — Толстая. И ещё от тебя воняет потом.
Анна опешила. Слова ребёнка болью отозвались в её сердце. А чуть позже женщина вспомнила, что недавно говорила с подругой по телефону о диетах. Анна планировала сбросить пару килограмм к летнему выезду на море. Видимо, Макс подслушал и теперь использовал эту информацию, чтобы задеть её.
Нет, если Максу было что-то нужно, он умел найти подход к родителям и добиться своего. Особенно эффективно его чары действовали на Андрея, который искренне жалел старшего сына, считал проблемы с его поведением следствием психологической травмы и слишком многое ему позволял. Мультики до двух ночи? Да, пожалуйста, завтра всё равно выходной. А Максим так трогательно просит! В компьютерную игру целый час играть? Ну ладно, можно иногда. Шоколадный торт вместо полноценного обеда по просьбе старшенького? Хорошо, время от времени можно и побаловаться.
Анну всё это ужасно раздражало. Она пыталась держать Максима в рамках. Если мальчик не воспринимает ласки и добрые отношения, то должна сработать хотя бы дрессура. Но понимания у мужа она не встречала.
— Ты просто не смогла его полюбить, — печально качал головой супруг в ответ на очередную просьбу жены быть построже со старшим сыном. — Очень жаль. Но сразу было заметно, что Федя тебе нравится больше.
— А поведение? — Анна была уже на грани отчаяния. — Ты целыми днями на работе, я с ним одна бьюсь. Ты просто даже не видишь, что он творит!
— Ну что поведение? Ну да, вещи портит, не слушается. Все пацаны так делают. Тем более он у нас ещё и травмированный. Не забывай, в каких условиях Максу пришлось провести первые годы жизни.
Но скоро и Андрею пришлось признать, что с Максимом что-то не так. Мальчик, который на момент усыновления спокойно ходил в туалет, вдруг начал мочить постель по ночам. Сначала родители думали, что это следствие болезни и ребёнок не виноват. Но потом выяснилось: Макс точно делает мокрые дела специально. Как иначе объяснить, что каждое утро подложенная под простыню клеёнка валялась на полу, и намоченным оказывался именно матрас, который почти невозможно очистить? Не мог же он всё это провернуть во сне?
Анна пыталась достучаться до Макса, выяснить причину его новой проблемы, но, как всегда, тщетно.
— Ты что, таким образом привлекаешь внимание? — спросила женщина, внимательно глядя в ничего не выражающие чёрные глаза мальчика. — Тебе ведь уже семь, скоро в школу. Неужели не стыдно? Скажи, как мы должны себя вести, чтобы ты не злился?
Максим лишь ухмыльнулся. И эта наглая улыбочка стала ещё одним доказательством того, что паренёк вполне может себя контролировать. Он специально выводит из себя приёмных родителей. Злит их, будто бы мстит за что-то. Только вот за что? За то, что забрали из приюта? Накупили много красивой одежды и игрушек? Возят на море? Вкусно кормят? За то, что Анне пришлось ради него оставить работу?
Федя исправно посещал свою группу, обзавёлся в садике друзьями, а Анне приходилось заниматься с Максом дома. И это был тяжёлый, неблагодарный и очень неприятный труд. Андрей целыми днями пропадал на работе и не мог в полной мере понять супругу.
Скоро у Максима появилось ещё одно любимое занятие — ставить родителей в неловкое положение в людных местах. Это могло случиться где угодно: на прогулке, в парке, в гостях, в магазине. Макс вдруг начинал требовать чего-то заведомо невыполнимого. Например, погладить слона в зоопарке или прокатиться на вертолёте. Получив отказ, паренёк закатывал истерику. Да ещё какую! С валянием на земле или полу, с судорогами, слезами, громкими воплями. Конечно, окружающие не оставались равнодушными к этим сценам. Останавливались, смотрели, что-то советовали. С осуждением разглядывали краснеющих родителей, которые не смогли нормально воспитать ребёнка.
Мальчик рос, становился умнее и изобретал более изощрённые способы воздействия на приёмную мать. Максим начал причинять вред всем, кого Анна любила. Началось всё с кошки, любимицы всей семьи, старушки Муськи. Сначала Макс просто бил её, таскал за хвост. Бедняжка, привыкшая к любви и уважению, не знала, куда скрыться от маленького мучителя. Наказания не помогали. Макс продолжал издеваться над кошкой. А потом он её подстриг. Вернее, выстриг в шерсти Муськи безобразные проплешины. Видимо, бедное животное в процессе вырывалось, потому что кое-где на её теле виднелись порезы. А может, Макс поранил её специально. Это бы ничуть не удивило Анну.
Тогда-то женщина впервые испугалась по-настоящему. С ними в квартире живёт злобное, неизвестно на что способное существо. Он уже взял в руки ножницы. Кто знает, что придёт ему в голову в следующий раз?
А ещё… Ещё Максим стал обижать Федю. Раньше, как ни странно, он брата не трогал, вообще не обращал на него внимания. Анна слышала истории знакомых о ссорах их детей. У них ничего подобного не происходило. Макс и Федя существовали будто бы в параллельных мирах, которые практически не пересекались, не играли вместе, но и не ссорились. Теперь же Федя частенько прибегал к матери в синяках и ссадинах. Макс кидался на брата по любому поводу: не так ответил, случайно взял его вещь, прошёл слишком близко от его кровати. А ещё старший воздействовал на младшего психологически. Запугивал монстрами, якобы живущими в шкафу и под кроватью. Врал, что родители скоро сдадут их обратно в детский дом…
