Жизнерадостный, весёлый Федя стал сам на себя не похож. Бледный, молчаливый, замкнутый, тревожный. Глаза постоянно на мокром месте, чуть что — сразу в слёзы. Анне было больно смотреть на метаморфозы, происходящие с её любимым малышом. И во всём этом виноват он, Макс. Этот мальчишка делает жизнь их семьи невыносимой. Причём намеренно. Как же Анна ненавидела это злобное существо! Какое же отвращение вызывали у неё вид и голос Максима!
Анна давно собиралась показать старшего сына врачу. Его поведение становилось всё более ненормальным и пугающим. Но не спешила с визитом к врачу. Если ребёнка поставят на учёт, это может сказаться на его дальнейшей жизни. А Анна, хоть и не испытывала к Максу никаких тёплых чувств, но всё же чувствовала ответственность за него. Но случай с кошкой показал: медлить больше нельзя. Они все уже до предела измотаны поведением Максима. У Андрея вообще больное сердце, ему ни к чему такие стрессы. Да и Фединому развитию и счастью выходки брата явно не на пользу. Нет, дальше так продолжаться не может.
Анна записала сына на приём. С замиранием сердца она ждала консультации одного из самых опытных детских врачей города. Вдруг случится чудо, и доктор выпишет таблетки, которые решат проблему раз и навсегда?
На приёме Анна диву далась, глядя на Максима. Он вдруг до неузнаваемости преобразился. На стуле перед пожилой женщиной в белом халате сидел собранный, серьёзный мальчик с безупречными манерами. Всё то, о чём перед осмотром Макса рассказала профессору Анна, никак не вязалось с этим милым, послушным ребёнком. Доктор долго беседовала с мальчиком, задавала вопросы, просила рассказать об увлечениях и хобби. Максим отвечал так, что Анна не узнавала старшего. Во-первых, оказалось, что у сына грамотная, хорошо поставленная речь, он умеет виртуозно владеть голосом, а ещё у него, похоже, врождённый дар убеждения. Это был максимально адекватный, воспитанный ребёнок, а не бесёнок, лишивший покоя всю семью.
Доктор предложила Максу пройти несколько тестов. Через плечо мальчика она заглядывала в его работы и кивала самой себе головой, будто видела подтверждение уже сделанным выводам. Потом врач с ласковой улыбкой попросила Макса выйти в игровую комнату.
— Ну что ж, — сказала она, строго глядя на Анну, — мне всё ясно. Ребёнок абсолютно здоров и даже, более того, опережает сверстников в интеллектуальном развитии. Но малыш находится в постоянной тревоге. У него перманентный стресс. И всё дело в ревности. Похоже, вы разделяете своих приёмных сыновей. Одного любите, а вот Максима… его вы так и не смогли принять. Ребёнок это чувствует.
Это неправда! Анне важно было доказать этой женщине-профессору, что Макс и вся их семья нуждаются в помощи.
— Я много занимаюсь с Максом. Работу ради него бросила, а он… Он делает страшные вещи. Я его уже бояться начинаю.
— Мне прекрасно ясны ваши мотивы, — голос доктора стал ледяным и жёстким. — Взяли двоих мальчиков из детского дома, но не рассчитали силы. Теперь вам нужна справка от врача, чтобы со спокойной душой сдать старшего ребёнка назад в детский дом. И при этом, чтобы вашего младшего любимчика не забрали. Мол, администрация детдома соврала, скрыла диагноз. Я вас таких, знаете, сколько перевидала!
— Вы не правы. — Анна уже поняла, что здесь ей помощи не добиться.
— Я права. А вот вы, прежде чем детей усыновлять, должны были понимать, что это вам не котята.
Анна вернулась домой в самом мрачном расположении духа. У неё было столько надежд на этот визит к врачу, но, похоже, что выхода у них нет. Макс ещё какое-то время пребывал в образе примерного мальчика. Ведь может же! Почему-то это открытие больше пугало, чем радовало Анну. Макс не просто больной ребёнок, который закатывает истерики и не умеет контролировать своё поведение. Он, оказывается, способен виртуозно владеть собой, располагать к себе людей. Это так странно. Он ведь совсем малыш, в школу только в этом году пойдёт. И уже так талантливо притворяется. Как с ним жить дальше? Он ведь начнёт взрослеть, станет сильным. Страшно. За себя, за мужа, за Феденьку.
Анну очень пугало, когда Макс «зависал». Такое с ним случалось периодически, раз-два в день точно. В эти моменты он сидел и смотрел перед собой каким-то пустым взглядом. Ещё и исподлобья. Жутковатая картина. И звать его было бесполезно — он просто отключался. Часто это происходило во время особенно долгих нотаций родителей. Женщине казалось, что он в это время пребывает в каком-то неведомом мире.
Но вообще внимание Максим любил. Анна заметила это почти сразу. Ему нужно было, чтобы его умоляли, уговаривали, даже ругали, лишь бы только видели. Женщина, зная эту особенность сына, часто реагировала на его выходки полным равнодушием. А вот другие велись. Врачи, родственники, соседи. Чем больше вокруг Макса билось взрослых, постепенно теряющих контроль над эмоциями, тем счастливее мальчишка выглядел.
Пришла пора Максу стать первоклассником. На первом же собрании в школе Анна выслушала от учительницы массу восторгов по поводу старшенького. И умный он, и схватывает всё на лету. Читать умеет, рисует красиво, считает в уме лучше четвероклассников.
— Молодец, мама, отлично ребёнка к школе подготовила, все бы так! — восторгалась молодая учительница.
Анна же опять диву давалась. Не готовила она Максима к школе, вернее пыталась, конечно, но он отказывался с ней заниматься, швырялся ручками и тетрадками, устраивал истерики, обзывался. Откуда что взялось? Врач на приёме говорила о высоком интеллекте Макса. Похоже, что это действительно так, да и его талант выводить всех окружающих из себя, манипулировать, притворяться тоже явно свидетельствовал о том, что Макс далеко не дурак.
Анна надеялась, что Максим найдёт себя в школе, заинтересуется учёбой, повзрослеет, изменится, пересмотрит своё поведение, но надолго его, конечно, не хватило. Учительница чуть ли не каждый день звонила Анне и жаловалась на Макса. То он под парту во время урока садится и песни оттуда поёт, то по шкафам учительским шарит, то забирает у одноклассников вещи прямо из их портфелей, то дерётся и обзывается. При всём этом — недюжинный интеллект, сделанные за пару минут контрольные на «отлично», мгновенный ответ на любой заданный по теме урока вопрос.
— Может, ему скучно в обычной школе? — с надеждой спрашивала учительница. — Ему надо в другую, специальную, для одарённых детей.
Анна, как никто, понимала молоденькую коллегу. Ей тоже хочется избавиться от этого злобного монстра, который, похоже, неисправим. Дома становилось всё тяжелее. Макс по-прежнему оскорблял Федю и обижал его физически. Портил вещи, делал всё наперекор родителям. Исправно каждую ночь мочил матрас. Сколько их уже пришлось поменять всего за полгода, страшно вспомнить. Истерил по любому поводу. Добавились угрозы. Страшные, жуткие пожелания родителям и брату.
Но тревожнее всего были его ночные бдения. Макс с самого начала очень мало спал. Долго засыпал, просыпался ещё до рассвета. И бродил по квартире. Зажигал газ, гремел кастрюлями, громко включал музыку. Это было невыносимо для всех домашних.
К концу первого класса на педсовете всё же было принято решение отправить Максима к врачу. Анна ликовала. Теперь-то от неё не отмахнуться. Макс допустил ошибку — показал себя во всей красе в школе. Игнорировать заявления учителей и родителей его одноклассников невозможно. И да, Максу всё же дали справку о диагнозе. Для этого пришлось несколько раз полежать в больнице. Мальчику рекомендовали лечение и домашнее обучение.
Анна надеялась, что таблетки и процедуры совершат чудо. Поведение Макса изменится, из него можно будет ещё вырастить нормального человека. Но мечтам о счастливом будущем не суждено было сбыться. Эффект от лечения был — теперь Макс, по крайней мере, хорошо спал ночью. Но в целом стало только хуже. От лекарств мальчишка становился какой-то заторможенный, чем-то похожий на зомби. И это состояние злило паренька. Он ненавидел таблетки, ненавидел родителей, заставляющих его их принимать. Злился на весь мир за то, что его забрали из школы.
Теперь учителя приходили к нему домой. А в классе у Макса было столько потенциальных жертв, целых 30 одноклассников! И как же интересно было доводить их, запугивать, манипулировать ими. А что теперь? Только мать, давно привыкшая к выходкам проблемного сына и потому не дающая нужных эмоций.
Анна всё чаще задумывалась о том, чтобы вернуть Максима в детский дом. Это ребёнок с тяжёлым диагнозом. Когда она брала его, то ничего об этом не знала, так что всё логично. Федя останется в семье, а Макс вернётся в систему. И пусть там с ним работают специалисты, обладающие нужными знаниями и образованием. А она не справляется. Ей тяжело не только от постоянных выходок старшенького, но и от того, как такая жизнь сказывается на Андрее и Феде. Женщине страшно было признаться в этом самой себе, но она надеялась, что однажды старший сын просто не вернётся домой с прогулки, убежит, уйдёт с кем-нибудь, или его заберут.
Макс постоянно, несмотря на её неоднократные предупреждения, гулял в небезопасных местах: свалки, заброшки, пустыри. То ли его действительно манили подобные локации, то ли, как обычно, назло родителям старался. У мужа от постоянных стрессов и невозможности расслабиться обострились проблемы с сердцем. Пьёт таблетки горстями и часто плохо себя чувствует. Федя, тот вообще растёт неуверенным в себе и запуганным. Бедный малыш. От природы он очень чуткий и добрый. И за что им всем такие муки?
Семья вспоминала о том, что такое нормальная жизнь, только во время госпитализации Максима в больницу. Теперь, когда у мальчика был диагноз, ему приходилось время от времени ложиться в стационар, и домочадцы всегда ждали этого события с нетерпением. Отдых от бесконечных истерик и угроз, отсутствие необходимости постоянно что-то ремонтировать, выкидывать и очищать. Это было так приятно, что Анна всё чаще заговаривала с мужем об официальном отказе от старшего сына.
Андрей поначалу отговаривал жену от поездки в детский дом.
— Как это — вернуть? Он же не котёнок. Взяли, значит, должны растить, лечить. Да и как жить-то потом с этой мыслью, что ребёнка бросили?
