— О, у меня столько вариантов, что даже не знаю, что выбрать. Времени для обдумывания у меня было предостаточно, сама понимаешь.
Анна предприняла отчаянную попытку проскользнуть за спину Макса. Но тот легко перехватил ее, завел ей руки за спину. Боль заставила женщину согнуться пополам. Она чувствовала, что Макс стал сильным. Очень сильным. Это уже не тот маленький мальчик, которого можно было отшлепать по мягкому месту и отправить в угол.
— А теперь давай-ка прогуляемся до моего автомобиля. Ну, как моего… Я его взял напрокат у кого-то из ваших соседей. Ты знала, что некоторые даже не запирают свои колымаги? Думают, что такое ржавое добро никому не нужно. Но нам-то какая разница, на чем ехать, правда же?
Максим, продолжая удерживать руки Анны заведенными за спину, вытолкнул ее в подъезд. Там по-прежнему было темно.
— Это я выкрутил лампочки на всех этажах, — похвастался Макс. — Все предусмотрел. И чтобы на камеру не попасть где-нибудь случайно, и чтобы никто нас по дороге не заметил. И самое главное — чтобы ты меня не увидела. Я ведь прямо около твоей двери стоял, когда ты ее открывала. И как только не почувствовала?
Анна попыталась вывернуться и вскрикнула от пронзившей лопатку боли. Макс воспринял это по-своему.
— Даже не смей кричать, звать на помощь. Сделаешь это — просто сразу сверну тебе шею и отправлюсь за Федькой.
Анна понимала, что Максим не шутит. Он действительно способен на такое. И бог знает на что еще. Поэтому до ржавых стареньких «Жигулей» соседа она дошла молча, не сопротивляясь. Только молилась про себя, чтобы кто-то встретился им на пути. Но чудо не произошло. Максим втолкнул приемную мать на пассажирское сиденье. Сам уселся за руль.
— У тебя что, права есть? — удивилась Анна.
— Нет, конечно. Права таким, как я, не выдают. Я вообще первый раз за рулем. Но знаю, что к чему, в теории. Ничего сложного. Я тщательно готовился к этой встрече, так что все под контролем.
Тронуться Максу удалось не с первого раза. Зато потом все пошло отлично. С трудом верилось в то, что он впервые за рулем. Несмотря на весь ужас ситуации, Анна в который раз удивилась тому, как быстро Макс все схватывает. Интересно, куда он сейчас ее везет? И самое главное — что теперь делать? Как предупредить об опасности Федора? Если с ним что-то случится, Анна этого просто не переживет. Хотя, судя по настрою Макса, она об этом уже и не узнает.
Автомобиль выехал за город. За окнами замелькали заснеженные поля и леса. Анну начала бить крупная дрожь. Она была одета совсем не по погоде. Пуховик остался дома. На ногах вместо сапог — обычные тапки. Во время разговора со старшим сыном женщина сняла теплую одежду, а когда Максим тащил приемную мать на улицу, не успела одеться. Но в салоне было почти жарко. Наверное, дрожь — это все же проявление стресса.
— Куда мы едем? — спросила Анна.
Максим молча смотрел на дорогу, сосредоточенно и исподлобья. Точно так же он иногда зависал и в детстве. Это был взгляд глубоко больного человека. Его диагноз вкупе с высоким интеллектом и отсутствием моральных принципов… Страшный, тяжелый, неприятный человек, вызывающий отвращение и неприязнь. Его просто невозможно любить. Анне сложно было поверить в то, что говорил Макс о своей родной матери. Якобы он был ее любимчиком. Но… сейчас нужно что-то предпринять. Сделать что-то, чтобы спасти Федора. Должен же быть какой-то выход!
— Прости меня, — вдруг вырвалось у Анны.
Фраза вывела Макса из оцепенения. Он с удивлением обернулся к женщине, внимательно посмотрел ей в глаза и тяжело вздохнул.
— Все понятно. Пытаешься меня задобрить, а на самом деле вовсе не чувствуешь себя виноватой.
— Нет, правда, прости. За то, что испугалась тогда. За то, что… предала.
— Это бесполезно, — покачал головой Максим. — Сегодня вы все получите по заслугам.
— А потом? — поинтересовалась Анна. — Что произойдет потом? Куда ты пойдешь? Что будешь делать?
Лицо Максима вдруг исказилось злобой. Женщина поняла, что задела его больное место. Похоже, старшенький еще не думал о будущем или очень страшился его.
— Вот сейчас не станет меня. Не станет Федора. Какое-то время ты будешь счастлив. Недолго. Ведь тебе даже триумф не с кем разделить. Никто не узнает, какой ты молодец. Не оценит гениальность твоего плана. Об этом вообще никто не узнает.
Максим выглядел несколько растерянным. Анна поняла: или сейчас, или никогда. Забрезжил маленький шанс на спасение.
— Отпусти меня, — вдруг попросила она. — Отпусти меня, пожалуйста…
