— Нет, — глухо ответил Макс. Теперь он выглядел отрешенным, будто мыслями находился где-то очень далеко.
— Отпусти меня, отпусти меня, отпусти меня… — Анну вдруг будто бы заклинило. Она произносила эту фразу раз за разом, как мантру, как заклинание.
Максим вдруг резко остановил машину на пустынном шоссе. По обе стороны дороги тянулся заснеженный лес. На небе уже сияли первые звезды. Анна посмотрела мужчину прямо в лицо. Теперь это был прежний Макс. Ухмыляющийся, собранный, организованный. Отрешенности и растерянности как не бывало. Очевидно, он наконец принял решение.
— Хорошо, — произнес Макс. — Хорошо, твоя взяла. Я тебя отпускаю.
Не успела Анна осознать услышанное, как мужчина распахнул дверцу и вытолкнул её прямо в снег. Второй раз за вечер она упала, больно ударившись коленями. Февральский мороз сразу же обжёг открытые участки тела: ноги, руки, шею. А Макс круто развернулся и помчался в обратном направлении — в город, наверное, в больницу к Фёдору.
Мороз всё крепчал. Анна прекрасно понимала, что долго не продержится. А вокруг только пустая дорога, поля и лес. Женщина уже едва чувствовала кончики пальцев на ногах. Ещё и ветер поднялся. Анна кинулась к ближайшему лесу. Во-первых, движения согревают. Во-вторых, она очень надеялась укрыться за деревьями от пронизывающего ледяного ветра. Ну а в-третьих, Анна боялась, что Макс передумает и вернётся за ней. Лучше уж замёрзнуть в зимнем лесу, чем снова попасть в руки к этому чудовищу, которое годами вынашивало изощрённые планы мести.
Но в чащобе было ненамного лучше. Мороз сковывал, доставлял физическую боль. А потом, потом вдруг как-то в одно мгновение стало легче. Даже потеплело. Сугроб под густой елью показался женщине мягкой периной. Она опустилась прямо в него и не почувствовала холода. Как приятно, как мягко. Навалилась огромная усталость. Глаза закрывались сами собой. Анна понимала, что нужно держаться. Спать нельзя ни в коем случае. Но противиться этой неге не оставалось сил.
Из объятий сна Анну вырвали чьи-то сильные руки. Это был Петрович. Пока он нёс её, завёрнутую в пропахший крепкими сигаретами пуховик, Анна думала, что мужчина ей приснился. Но в тёплой сторожке она отошла. Взяла себя в руки. К ней вернулась способность мыслить ясно. Первым делом женщина вызвала полицию. И сюда, и в больницу. Только бы они приехали вовремя! Только бы Макс не успел добраться до ничего не подозревающего Фёдора!
Петрович слушал ночную гостью, не перебивая. С каждым её словом он всё сильнее убеждался, что поступил правильно, выбрав жизнь отшельника. Люди… люди сложные, странные, непонятные. Кто виноват в этой истории? Максим, переживший в детстве столько ужасов и лишений? Анна, не справившаяся с воспитанием сложного ребёнка? Или, может, администрация детского дома, скрывающая от усыновителей прошлое воспитанников и не желающая искать подход к обездоленным детям? Петровича очень утомило общение с этой женщиной. Её рассказ потряс мужчину до глубины души. Он не хотел бы всего этого слышать, а теперь… Теперь Петрович точно знал: он будет вновь и вновь прокручивать тяжёлую историю в голове и переживать. Неизвестно ещё, чем здесь всё закончится.
— А вдруг он меня ищет? — заволновалась Анна. — Вдруг вернулся за мной, наткнулся на мои следы, а потом и на ваши?
— У меня есть ствол, — ответил лесник, но тут же вспомнил, что оставил его возле бани.
Мужчина встал и направился к двери. Анна вцепилась в него мёртвой хваткой.
— Куда же вы? Погодите! Не открывайте дверь! Вы его не знаете. Он может затаиться там под окном и выжидать. Он на всё готов. Это монстр, чудовище, исчадие ада.
Мужчина не стал спорить. Анна явно была сейчас не в себе. Оно и понятно. Не стоит нервировать её ещё сильнее. И тут, тут раздался стук в дверь. Тихий, даже какой-то деликатный. Женщина вздрогнула. В её глазах отразился ужас. Она побледнела буквально на глазах. Петрович даже испугался, не начинается ли у неё сердечный приступ.
В дверь снова постучали. Анна бесшумно пятилась в дальний угол, а Петрович впервые за долгие годы ощутил, как его сердце сжимает ледяная рука страха. Кто сейчас стоит на пороге его сторожки? Быть может, полиция, которая уже как раз должна была подоспеть, или всё-таки жаждущий мести Макс? Смелости для того, чтобы задать простой вопрос «Кто там?», почему-то не хватало.
— Откройте, полиция! — раздался наконец уверенный мужской голос.
Петрович и Анна переглянулись. Страх ещё не отступил. Кто знает, может это Макс пытается выманить их наружу. Но тут подключился второй голос, сообщивший звание и фамилию. Сомнений не осталось. За дверью действительно полицейские.
Петрович распахнул дверь. В дом вошли четверо мужчин в форме.
— Вы нашли Макса? Схватили его? — Анна набросилась на вошедших с вопросами. В её голосе звучало отчаянье.
— Нет, — отрицательно покачал головой старший из группы. — Но мы разослали ориентировки и отправили наряд в больницу. С вами всё в порядке? Вы не пострадали? Помощь врача требуется?
— Нет! — воскликнула Анна. Её вновь начала бить крупная дрожь.
Петрович видел, как страх за сына заставляет голос женщины срываться, а всё её тело содрогаться. Он накинул на плечи Анны плед. Может, это хоть немного поможет унять её дрожь?
— В таком случае вам нужно проехать с нами в отделение, подписать кое-какие документы, дать показания. И вам, мужчина, тоже, вы свидетель.
— Да я ничего не видел, просто её в лесу нашёл, — принялся объяснять лесник.
— Пройдёмте, — повторил полицейский.
— Хорошо, — пожал плечами мужчина.
Он понятия не имел, чем может помочь следствию. Но раз надо, то куда деваться? И ещё… Петрович понимал, что его присутствие нужно Анне. Она была близка к истерике. Ей необходимо чьё-то участие. Необходима поддержка. За время ожидания полиции они вроде как успели сблизиться. Женщина ему всю историю своей жизни рассказала. Очень непростую историю.
В отделении их развели по разным кабинетам. Петровичу задавали вопросы, узнавали у него малейшие подробности о моменте, когда он нашёл в лесу Анну. Тот спокойно отвечал. Потом ему дали подписать протокол и отпустили. В коридоре на кушетке, приставленной к обшарпанной стене, сидела Анна — бледная, одинокая, растерянная. Она крепко обхватила себя руками за плечи и медленно раскачивалась вперёд-назад. Из странного оцепенения её вывел вопрос Петровича.
— С вами всё в порядке?
