Та зажала нос пальцами с безупречным маникюром и отшатнулась с гримасой отвращения. «Фу, чем это воняет?» — скривилась она. «Селом воняет, Альбина. Колхозом», — поддакнул Анатолий.
«Там внутри жирнющее рагу, лука на полкило, в масле утонуть можно. Представь, если я с этим сяду рядом с боссом? Подумают, что нищеброд, на бизнес-ланч денег нет. Жена из дома бурду принесла». Алексей хмыкнул, поправляя очки: «Ну и что делать будешь?»
Анатолий направился к мусорному ведру из нержавейки в углу кухни. И каждый его шаг отдавался в груди Есении болезненным эхом. Он занес контейнер над ведром — тот самый контейнер, в который она с такой любовью укладывала мясо, рис, веточку укропа.
«Прощай, сельская бурда», — произнес он. Есения прижалась к стене за углом коридора, закрыв рот ладонью, чтобы не закричать. Она боялась выдать себя, боялась броситься туда и вырвать из его рук то, что принадлежало ей: ее труд, ее любовь, память о матери.
Каждое слово мужа входило в нее, как осколок стекла. «Селючка», «бурда», «воняет». Она закрыла глаза, не в силах смотреть. Глухой стук контейнера о металлическое дно ведра эхом отозвался в ее груди.
Есения открыла глаза. Альбина хихикала, Алексей одобрительно кивнул. Анатолий вытер руки салфеткой с брезгливой гримасой, точно прикасался к чему-то заразному. «Ну вот, воздух сразу чище стал», — бросил он, поворачиваясь к выходу.
Но в дверях кухни появился пожилой мужчина с совершенно седыми волосами, аккуратно зачесанными назад. Он был в дорогом кашемировом пиджаке, со взглядом человека, привыкшего командовать и решать судьбы сотен людей одним кивком головы. «Что тут происходит?» — спросил он.
Голос был негромким, но заполнил все помещение, и Альбина с Алексеем мгновенно выпрямились, точно школьники перед строгим директором. Анатолий побледнел, пытаясь придать лицу невинное выражение. Есения с горечью отметила эту мгновенную перемену, это лицемерие.
Златоренко медленно подошел к мусорному ведру, заглянул внутрь. Его взгляд задержался на контейнере, лежащем на скомканных бумажных полотенцах. Не говоря ни слова, он наклонился и достал его, стряхнул салфетку с крышки. «Чем здесь пахло? И кто это выбросил?»
«Это испорченный обед, Вениамин Семенович», — заикаясь, выдавил Анатолий, и Есения услышала в его голосе страх — животный, первобытный страх. «Жена… подгорело у нее, воняет ужасно. Я выбросил, чтобы воздух в офисе не портить».
«Подгорело?» — повторила про себя Есения, и что-то внутри нее оборвалось окончательно. Она же сама пробовала это рагу утром, вкус был идеален, как всегда, как учила мама. Он врал. Врал своему начальнику, чтобы унизить ее еще сильнее.
Но Златоренко не слушал объяснений. Его ноздри раздулись, он сделал шаг вперед, и что-то изменилось в его лице. Жесткие черты смягчились, взгляд стал отстраненным, он точно вспоминал что-то давно забытое.
Вениамин Семенович осторожно снял крышку, и горячий пар поднялся вверх. Тесную офисную кухню наполнил аромат тушеного мяса, лука, моркови, чеснока и специй. Альбина снова зажала нос, ожидая гневной реакции босса на эту «вонь».
Анатолий зажмурился, смирившись с выговором, с крахом карьеры в первый же день. Вместо этого Златоренко наклонился к контейнеру, глубоко вдохнул, и его лицо начало меняться на глазах: смягчаться, терять ту маску властного начальника.
Он взял чистую вилку с сушилки, подцепил кусок баранины в густом темно-красном соусе и положил в рот. Его глаза расширились. На ресницах блеснула влага — настоящие слезы, которые он даже не пытался скрыть.
Он ел жадно, забыв о статусе, о дорогом пиджаке, о подчиненных, смотревших на него с немым изумлением. Второй кусок, третий, четвертый. Молча, сосредоточенно. Так едят, когда наконец находят что-то давно потерянное.
После четвертого куска он остановился, вытер губы платком из нагрудного кармана — белым, с монограммой, — и посмотрел на контейнер так, точно увидел призрак из прошлого. «Откуда это?» — голос его стал хриплым, севшим. «Кто это готовил?»
Анатолий стоял перед выбором, и Есения видела, как он принимает решение. Признать, что готовила жена — та самая «селючка», — означало конец. Начальник понял бы, что перед ним лжец и хам, недостойный доверия.
«Это кейтеринг, Вениамин Семенович», — голос Анатолия окреп, обретая уверенность человека, нащупавшего твердую почву под ногами. «Новый сервис домашней кухни, «Бабушкины рецепты» называется. Там шеф-повар работает, специалист по традиционным украинским блюдам»….
