«Тут нечего взвешивать!» — отрезала я металлическим голосом. «Ты сейчас же пакуешь чемоданы. Забираешь документы, белье и щетку. И мы сваливаем в мою квартиру. Сию же секунду».
«Но как же…» «Никаких дискуссий, Мила! Этот психопат замуровал беременную женщину в комнате! Это не семья, это концлагерь строгого режима! Собирайся!»
Врачи скорой помощи прибыли довольно оперативно. Они провели осмотр, констатировали, что прямой угрозы прерывания беременности нет, но настоятельно советовали лечь на сохранение. Дочь категорически отказалась от больничной койки, заявив, что отлежится у меня. Я металась по комнате, лихорадочно запихивая в сумки вещи.
В первую очередь я спрятала папку с документами на жилье. Следом полетели медицинские карты, одежда и косметика. Я действовала на автомате, не позволяя себе расслабляться ни на секунду. Мила продолжала сидеть на краю постели с абсолютно отрешенным видом.
Она находилась в состоянии глубокого шока. Ее мозг отказывался верить в то, что любимый человек мог опуститься до такой подлости. Когда мы переступили порог дома, она обернулась и с болью в глазах посмотрела на это гнездышко, которое так мечтала свить. «Мне рожать через несколько месяцев. Как мне теперь быть?» — прошептала она в пустоту.
Я нежно приобняла ее и повела к автомобилю. «Просто наслаждаться каждым днем, милая. И дышать полной грудью, будучи свободным человеком». Тяжелая дверь захлопнулась за нашими спинами. Мы уезжали прочь от этого кошмара, и я отчетливо понимала: мосты сожжены окончательно и бесповоротно.
Первые трое суток Мила провела в моей квартире в состоянии глубокой прострации. Она свернулась в клубок под теплым пледом, отвернулась к стене и не реагировала на внешние раздражители. Она отказывалась от еды и воды. Практически не разговаривала, лишь периодически вздрагивая от беззвучных рыданий.
Я прекрасно осознавала, какие процессы происходят в ее психике. Крушение идеалов, боль от предательства самого близкого человека и осознание того факта, что ее брак оказался дешевой подделкой. Ей требовалось время, чтобы переварить этот яд и выплюнуть его. На четвертый день я решила, что пора вытаскивать ее из этого болота.
Роман не унимался, его звонки обрывали телефон круглосуточно. Вначале он извергал проклятия и требовал немедленного возвращения блудной жены. Затем менял пластинку, пускал слезу и клялся в вечной любви. И тут же срывался на грязные угрозы. Типичная синусоида абьюзера во всей красе.
Я без колебаний занесла его контакт в черный список. Но этот маньяк начал терроризировать нас с незнакомых номеров, подключая своих дружков и коллег. «Нам нужна тяжелая артиллерия в лице грамотного специалиста», — безапелляционно заявила я за утренним кофе. «Я уже договорилась с Вероникой Марченко. Это настоящая акула в делах подобного рода».
Дочь лишь обреченно кивнула. У нее не осталось сил на сопротивление, и она безвольно подчинилась моему плану действий. Кабинет адвоката внушал доверие: строгий интерьер, куча сертификатов на стенах и пронзительный взгляд хозяйки кабинета. Вероника, эффектная дама бальзаковского возраста, внимательно выслушала нашу исповедь, делая пометки в стильном ежедневнике.
Когда речь зашла о эпизоде с запертой дверью, адвокат удовлетворенно хмыкнула. «Это джекпот, девочки. Уголовно наказуемое деяние. С учетом вашего деликатного положения, мы можем устроить ему веселую жизнь через правоохранительные органы». Дочь испуганно замотала головой.
«Я не жажду крови и тюремных сроков. Я просто хочу, чтобы он исчез с моих радаров навсегда». Вероника понимающе кивнула. «В таком случае, наш путь — это оформление жесткого запретительного предписания. Охранный ордер лишит его права приближаться к вам ближе чем на пушечный выстрел, звонить или караулить у подъезда. Шаг вправо, шаг влево — и он общается с офицерами полиции».
«А как быть с бракоразводным процессом?» — тихонько поинтересовалась Мила. «Запустим этот механизм параллельно. Учитывая обстоятельства и ваше положение, мы сможем ускорить эту бюрократическую машину. От вас потребуется лишь пакет документов, подтверждающих ваш статус и доходы».
Следующие несколько недель превратились в бесконечный марафон по кабинетам и инстанциям. Сбор справок, визиты к специалистам, подписание кипы доверенностей. Вероника действовала как хорошо отлаженный механизм, попутно выступая в роли психотерапевта для моей напуганной девочки. Роман получил уведомление о разводе примерно через неделю.
Реакция психопата была абсолютно предсказуемой: он начал обрывать мой телефон. Не добившись успеха, этот неадекват примчался к нашему подъезду. Он стоял под окнами, горланил на весь двор и требовал выдать ему жену. Я не стала раздумывать ни секунды и вызвала наряд полиции.
Офицеры скрутили буяна, составили протокол и провели с ним воспитательную беседу. На какое-то время он затаился. Затем в игру вступила тяжелая артиллерия в лице свекрови. Она соизволила позвонить мне в воскресный вечер…
