Ее тон был подчеркнуто вежливым, но сквозь фальшивую улыбку прорывалась бешеная злоба. «Маргарита, нам следует встретиться и обсудить ситуацию как цивилизованным людям. С глазу на глаз, на нейтральной территории». Мне стало дико любопытно, какую очередную пакость придумала эта змея, и я согласилась.
Мы пересеклись на следующий день в уютном кафетерии. Наталья восседала за столиком при полном параде, словно британская королева на приеме. Безупречная укладка, хищный макияж и ледяной взгляд. «Давайте начистоту, Маргарита», — начала она без лишних прелюдий.
«Мы обе матери и желаем добра своим отпрыскам». «Я, в отличие от вас, только об этом и забочусь», — сухо парировала я. «Тогда давайте закопаем топор войны. Ваша Мила беременна, у нее гормоны пляшут, она не способна мыслить рационально. Ей необходимо крепкое мужское плечо, а ребенку — родной отец. Мой Ромочка готов проявить великодушие и принять ее обратно».
«Какая невероятная жертвенность с его стороны», — я не смогла удержаться от ядовитого сарказма. Лицо свекрови превратилось в каменную маску. «Хорошо, давайте перейдем к цифрам. Мы предлагаем шикарный компромисс. Мила возвращается в семью, а мы спонсируем покупку трешки в элитной новостройке».
«Полностью оформляем ее на имя вашей дочери. А ту халупу на окраине она пусть оставит себе, мы больше не претендуем. У нее будет шикарная подушка безопасности. Вдобавок, я лично оплачу контракт на роды в самой крутой частной клинике. Любые капризы за наши деньги».
Я смотрела на эту напыщенную индюшку и поражалась ее цинизму. Они всерьез пытались приобрести моего ребенка как породистую собачку на выставке! «Запомните раз и навсегда, Наталья», — мой голос звенел от напряжения. «Моя дочь не продается. Ни за трешку в центре, ни за пентхаус в Дубае. Вы совершаете роковую ошибку, меряя всех своими лекалами».
Она сорвалась на визг. «Она останется ни с чем! Рспшкой без средств к существованию! Вы сами роете ей могилу!» «Я дарю ей самое ценное — свободу и право на уважение. Те вещи, которые в вашем террариуме не имеют никакой ценности».
Я швырнула на стол купюру за кофе и стремительно покинула заведение. В спину мне летели проклятия, но я уже не обращала на них никакого внимания. Вернувшись в квартиру, я застала дочь за чашкой чая. Она посмотрела на меня с немым вопросом.
«Твоя бывшая родня пыталась тебя купить», — рубила я правду-матку. «Предлагали элитные квадраты и контракт на роды. Я ответила, что живыми людьми мы не торгуем». На губах Милы впервые за долгие недели заиграла слабая, но искренняя улыбка. «Спасибо тебе, мамочка».
Прошло еще полмесяца, и Мила наконец-то озвучила решение, которого я так долго ждала. «Я иду до конца и оформляю развод. Без вариантов». В ее голосе зазвучал металл, а в глазах снова появился тот самый огонек, который я боялась потерять навсегда.
Вероника Марченко отработала свой гонорар на двести процентов, оформив все бумаги в рекордные сроки. Запретительный ордер вступил в законную силу, надежно оградив Милу от преследований. Роман пытался брыкаться, пару раз подкарауливал ее у клиники, но после очередного привода в отделение и реальной перспективы загреметь за решетку, его пыл резко угас. Период вынашивания ребенка дался моей девочке очень тяжело.
Колоссальный стресс не мог пройти бесследно, и ей пришлось дважды лежать на сохранении. Я не отходила от нее ни на шаг, снабжая домашней едой, интересными книгами и моральной поддержкой. Тиран пытался отвоевать право присутствовать на родах, нанимал адвокатов и качал права, но судебный запрет оказался сильнее его связей. Весной на свет появилась моя крохотная внучка Танечка.
Когда я впервые прижала к груди этот теплый, пахнущий молоком комочек, я поняла — мы прошли этот ад не зря. Ради этой новой жизни стоило ломать копья и сжигать мосты. Мила смотрела на свою малышку и плакала навзрыд. Это были слезы очищения, счастья и невероятного облегчения от того, что весь этот кошмар остался позади.
Первые месяцы материнства были настоящим испытанием на прочность. Бессонные дежурства у кроватки, детские колики, хронический недосып. Но дочь стоически переносила все тяготы, а я помогала ей как могла. Мы жили в моей скромной квартире, пока Мила восстанавливала свои душевные и физические ресурсы.
Бывший супруг изредка появлялся на горизонте, чтобы повидаться с наследницей. Эти встречи проходили строго в присутствии независимого психолога, как того требовало решение суда. Он притаскивал дорогие игрушки, топтался возле коляски, но диалог не клеился. Мила возвела между ними непробиваемую ледяную стену, и он это прекрасно осознавал…
