«Интересно получается, — отвечал Даниил. — Какая-то левая девка с ребенком жила там на всем готовеньком год, и ей за это маман все отписала».
«Что за аттракцион невиданной щедрости! Можно я тоже так поживу, и хопа — через годик-другой с квартирой!» — закончила Люба.
Вика раздраженно щелкала ручкой. Ее бесила ситуация. Мир спокойствия, размеренности, стабильного дохода, тусовок и отдыха покачнулся из-за этого идиотского завещания. Теперь, стараниями маман, нужно суетиться, тратить деньги и время.
«Да, умеют родственнички подложить свинью под дверь, — протянула она себе под нос. — Даже после смерти».
Перспектива дележки тоже не радовала. Общение с братом и сестрой вообще раздражало. Даниил прикрывался ребенком, Люба — отсутствием своего жилья. Первый пёр напролом, вторая канючила, словно зудящий над ухом комар. Вика поймала себя на мысли, что не отказалась бы сделать братцу с сестренкой гадость, дабы те были заняты решением насущных проблем здесь и сейчас, а не выгрызанием своей части наследства.
Тамара с Жориком ушли в садик, а Ольга только вернулась с ночной поварской смены. Уже несколько недель женщину терзало смутное предчувствие. Она долго раздумывала, решалась, просчитывала что-то в уме, взвешивала, но Тамаре ни о чем не говорила. Женщина вздремнула несколько часов, еще раз все обдумала и отправилась к соседке.
— Клавдия, я хочу написать завещание, — выпалила она, сидя перед ней.
— Да Бог с тобой, Оля! — замахала руками тетя Клава. — Ты что, помирать собралась?
— У меня есть предчувствие, — потупилась Ольга. — Не знаю, вот ощущаю я, что нужно сейчас это сделать.
Когда тетя Клава прекратила охать и ахать по поводу заявления соседки, та уточнила:
— Я долго собиралась, но думаю, что поступаю правильно.
— Ну что ж, так, значит, нужно нотариуса вызывать, ежели ты надумала все-таки, — задумалась Клавдия Ивановна.
— Да, без него процедуру не выполнить, — подтвердила Ольга.
Женщины позвонили в нотариальную контору и договорились о встрече. Нотариус сообщил, что нужны будут два свидетеля.
— Не говори Тамаре, пожалуйста, — перед уходом попросила Ольга соседку.
— Так я думала, Тому вторым соглядатаем возьмем, — всплеснула та руками.
Ольга покачала головой.
— Нет, нельзя ее.
Клавдия призадумалась.
— У меня сынок приедет в те дни, может, его?
Ольга согласно кивнула, распрощалась с соседкой и с немного облегченным сердцем отправилась домой. Накануне она долго сочиняла еще кое-что — электронное письмо для младшей дочери. Исписала кучу листков, черкала, писала, снова черкала, потом с трудом создала себе почтовый ящик при помощи Тамары и медленно перепечатала текст на экран.
С момента отправки прошла неделя, но папка с входящими была такой же грустной и пустой. Тамара говорила, что рано или поздно дочь ответит. Хоть что-то, хоть одно слово. Ольга старалась верить. Она вообще старалась замечать больше хорошего вокруг. Это стало острой ежедневной необходимостью на пути избавления от колоссального чувства вины и обиды на себя, детей и жизнь. И порой Ольга ощущала, что у нее получается. В полете стрижа, в блеске лужи на солнце, в теплоте переданной из рук в руки кружки ароматного чая собирала она крупицы своего лекарства. А рядом была та, кто всегда поддерживал и оберегал хрупкость восстанавливающейся души.
Виктория привлекла все свои связи и наняла лучшего адвоката из доступных, чтобы поскорее оспорить материнское завещание. Потребовалось несколько месяцев, но девушка добилась своего. Судья подтвердила, что как прямые наследники первой очереди, родные дети покойной, они втроем — Вика, Даниил и Люба — имеют законные права получить все имущество матери.
Правда, вторую часть плана реализовать не удалось: наследство присудили поровну на каждого.
«Ничего, — Виктория потирала руки, выходя из зала суда. — Здесь мы уже своими методами поработаем. Главное, пронырливую сиротку ни с чем оставили».
Властная начальница турагентства так и привыкла делать, когда законные методы себя исчерпывали: парочка разговоров, надавить на нужные болевые точки, припугнуть, собрать компромат. Какая разница, как она получит свое?..
