Наконец-то ей хотелось возвращаться домой по вечерам, приготовить что-то вкусное, повозиться с Жориком, послушать Тамару. Удивительно, насколько родной ей стала эта чужая по крови девушка. Тетя Клава иногда приходила в гости и все больше наблюдала, как оживала Ольга, как на ее щеках снова появился румянец, а в глазах — смысл жить. Ольга будто обрела дочь и внука за это время, и никаких разговоров о правильности и замужестве. Как это оказалось просто — принять человека с его особенными взглядами, с «тараканами» и опытом. И пусть Тамара готовила суп по-другому, толсто резала хлеб и полы мыла по старинке на корточках, Ольга больше не хотела спорить, исправлять, учить. И это было не равнодушное смирение, а то самое принятие, которое она всегда навязывала своим дочерям. Навязывала то, что сама не понимала.
Однажды в обеденное время в калитку дома Ольги постучали двое мужчин в спецовках. Хозяйка вышла, удивленно поглядывая за калитку. Тамара в тот момент укладывала Жорика на дневной сон.
— Здравствуйте, мы из коммунальной службы. Проводку проверяем на подключение мимо счетчиков. — Мужчины представились и сунули под нос Ольге какой-то бланк, который она толком не успела разглядеть.
— Да у нас легально все, — протянула она растерянно.
— Если легально, то мы изношенность проводов проверим. Мало ли? Вдруг у вас где крыша течет? Опасность пожара из-за замыкания-то вам не хухры-мухры. — Один из гостей поднял вверх палец и очень решительно занес ногу для шага во двор.
— Ну, хорошо. — Женщина отстранилась, позволяя рабочим пройти.
Ремонтники стали деловито осматривать провода и их местоположение, потом с серьезными лицами взирать на столб, чесать в затылке, морщиться и в результате выдали:
— У вас тут провод один не заведен в счетчик, да и покрытие на нем истерлось. Нужно отрезать и в доме посмотреть, нет ли следов замыкания.
— Да вроде не замыкало ничего, телевизор работает, лампочки целы. — Ольга пожала плечами.
— Вот потом так же пожарным и скажете, — равнодушно дернул ее один из мужчин.
Женщине ничего не оставалось, как пустить рабочих в дом. А те развели там бурную деятельность. Стали лазить вдоль розеток, ковыряться в плафонах, заглядывать в щиток, изучать, как проложены провода, причем даже не сняв грязных ботинок. Ольга только вздыхала, подперев щеку ладонью в коридоре. Спустя десять минут к ней опять подошел один из рабочих и со скорбной физиономией сообщил:
— Хозяйка, у вас там течь была в потолке рядом со щитком. И розетки без заземления. Надо ремонтировать. А то шарахнет двести двадцать от чайника или утюга в дождь, и все. — Он даже сделал страшные глаза для убедительности.
— Да как же это? Сколько лет живу, и все спокойно. — Ольга только всплеснула руками.
— Столько лет живете, а оно завтра и случись, — продолжал стращать ее собеседник.
Внезапно из коридора попятился его напарник, а следом за ним с телефоном в одной руке и тяжелым графином из стекла в другой вышла Тамара.
— Ничего нам менять не надо, — строго сказала она, потрясая графином. — Мы никого не вызывали.
— Вы чего, девушка, мы же пришли неполадки устранять, — замахал руками пятящийся человек в синем рабочем комбинезоне.
— Неполадки, которые вы только что придумали сами. А ну вон пошли, или я полицию вызываю. — Тамара показала набранный номер 02 на экране.
Мужики опасливо вжали головы в плечи и переглянулись. Ольга опешила, но рука ее инстинктивно нашарила на столе тяжелый советский половник, которым она недавно наливала суп на обед.
— Ольга Сергеевна, эти, с позволения сказать, электрики пришли без инструментов, без документов. Эта бумажка — из интернета. Звоните, пусть их забирают.
После этих слов мужики кинулись из дома прочь так, что чуть не вынесли двери. Ольга лишь успела услышать со двора через форточку:
— Ты же говорил, что эта баба одна живет, олень!
Когда колотящееся сердце успокоилось и дыхание снова стало ровным, Ольга уже сидела за столом и ждала, пока Тамара накапает ей валерьянки в стакан.
— Как ты поняла, что эти прохиндеи — не из коммунальщиков? — спросила она девушку.
— Я из окна видела и слышала, как вы их пустили, и сразу приметила, что без инструментов приперлись. Электрики просто так не ходят. Да и вообще не придут, если их не вызывать. — Тамара внимательно следила за каплями на горлышке пузырька. — А потом один выронил бумажку, которую они вам совали в лицо, и тут уже стало все ясно. — Она поставила стакан перед Ольгой, вытащила из кармана смятый листок. Это было криво сканированное разрешение на проведение монтажных работ трехгодичной давности.
— Ох-о-о-о! — вздохнула женщина. — Что б я без тебя делала?
— Очевидно, остались бы без накоплений, — прямо ответила Тамара. — Но все обошлось и хорошо. А вот замки давайте поменяем на калитке и двери, мало ли что.
Женщины стали почти родными друг другу. Тамара завела подружек из молодого коллектива детского садика. Она иногда просила Ольгу посидеть с сыном, пока сама выделяла время на парикмахерскую или покупку каких-то мелочей. Ольге было только в радость возиться с Жориком. Она даже воспринимала его как внука. Как отличались эти счастливые моменты от тех жалких нескольких часов, что ей давали побыть с кровным внуком! Даниил и его жена постоянно критиковали ее за все подряд и буквально выдирали ребенка из рук. С Жориком все было иначе. Он с удовольствием собирал с Ольгой цветные пирамидки из колец, кидал кубики и мячики, учился ходить, поддерживаемый заботливой женщиной. Тамара порой приходила и умиленно наблюдала из-за угла, как трепетно Ольга относится к ее сыну. Все всё понимали, и каждой было нужно это.
Как-то вечером девушка зашла на кухню, чтобы забрать малыша у хозяйки дома, и заметила у той легкую грусть на лице.
— Что случилось, Ольга Сергеевна? — обеспокоенно спросила Тамара.
— Ох, Тома, душа болит у меня за моих родных детей, — вздохнула Ольга. — Так хочется, чтобы мы с ними так же общались, как с тобой. Обо всем на свете, хотя бы по телефону. А то уже полгода почти не звонят и не пишут. Люба так та вообще игнорирует меня полностью.
Тамара призадумалась.
— Думаю, можно попробовать наладить ваши отношения с детьми, только нужно терпение.
— Я всю жизнь терпела мужа-самодура, но уж терпения-то у меня точно хватит. — Ольга серьезно посмотрела на девушку.
Брать в руки телефон и писать детям… Эти мысли вызывали в женщине ступор и страх нового отказа близких от контакта. Так странно. Она и хотела, и боялась этого. Страх живо воскрешал воспоминания о молодости, о капризах и мучениях с тяжелыми характерами отпрысков. А потом Ольга с усилием вытолкнула тяжелые мысли и стала вспоминать осеннюю прогулку в парке и после циркового представления. Она воображала, что идет так с Викой или Любой.
Наконец, настроившись достаточно, Ольга набрала телефон старшей дочери.
— Алло! — голос Виктории прозвучал после серии длинных гудков.
— Здравствуй, Вик! — Ольга выдохнула, собираясь с силами. — Как твои дела?
