Ругал себя последними словами: как можно было даже фамилии не узнать! Теперь он знал, что такое любовь, но не понимал, как жить без любимой. Он как-то жил.
Институт, ординатура, первые научные статьи, защита докторской и работа, работа. Несколько скоротечных вялотекущих романов. Вот и вся личная жизнь. Он стал жестче, бездушнее, проще заводил знакомства и совсем просто их обрывал.
Ни к кому не привязывался. Никого близко не подпускал. Строил карьеру. Стал лучшим нейрохирургом Киева и одним из лучших в Украине.
Коллеги считали его профессионалом высокого класса, но нелюдимым и не слишком приятным в общении человеком. Родители переживали, что их мальчик никак не создаст семью. Пора уже, да и внуков хочется. Пытались посодействовать, приглашали в дом очень достойных девушек, но Тимур будто не видел.
Вел себя предельно вежливо, до дома провожал, а потом возвращался и смотрел грустными глазами неприкаянного человека. Папа Коля считал, что сын еще не встретил свою любовь, а мама Равшана чувствовала, что встретил, но потерял, оттого и мается. Первые годы Тимур часто представлял, как случайно встретит Таню. Может же такое быть, бывают же такие капризы судьбы.
Постоянно вглядывался в лица проходящих женщин, особенно в аэропортах и на вокзалах. Шли годы, а Таня так и не встретилась. Постепенно отучил себя от дурацкой юношеской привычки искать Таню в толпе. Пять лет прошло.
Хватит мечтать. Но запретить ей сниться не мог. Мечтать запретил. Искать Таню перестал и даже сделал попытку жить как все.
Женился. Казалось, все обдумал и рассчитал. У них были общие профессиональные интересы. Она была красива и умна.
Тимуру показалось, что взаимного уважения хватит, чтобы прожить если не в любви, то в согласии. Он сделал предложение. Ольга была женщиной умной, видела, что будущий муж любовью не пылает, но согласилась. Видимо, были причины.
Очень скоро Тимур понял, что его теория о счастливом браке, построенном на доверии и уважении, трещит по швам. Не радовала красавица-жена. Не хотелось идти домой и делать вид, что все хорошо. Тяготила необходимость ходить вместе в гости, в театр.
Когда представлял, что проживет так всю жизнь, становилось тошно. Через год Тимур понял, что в его жизни не осталось места для радости. Как это изменить, он не знал. Сам устроил себе такую жизнь.
И теперь не представлял, как выпутаться. Неожиданно помогла Ольга, которая оказалась действительно умной женщиной. Она все видела, все понимала. Ждать, когда семейная жизнь дойдет до стадии «видеть тебя не могу», не стала.
Однажды, в выходной, когда Тимур с утра маялся, что не надо на работу и придется весь день провести вместе, она вдруг сказала: «Тимур, давай разведемся. Хватит изображать семью. Плохо получается». «Оль, что ты говоришь? Почему изображать?
Вроде неплохо живем». «Вот именно, неплохо. Знаешь, ты во сне часто зовешь какую-то Таню. Хорошо хоть меня так не называешь. Вот ее ты, наверное, любишь.
Обидно, конечно, что меня не любишь. Но тут уж ничего не поделаешь. Я тоже любила и тоже теряла. Я знаю, что это такое».
«Хочешь сказать, судьба такая? Терять любовь?». «Это не судьба, это закон подлости. Я первый раз влюбилась в 17 лет, естественно, на всю жизнь.
В таком возрасте по-другому не бывает. Видела его, обмирала. И вот он меня на свидание пригласил. Представляешь, утром просыпаюсь, вечером идти на свидание, а на носу прыщ.
Тебе не понять. Это конец света, жизнь рушится». Ольга рассмеялась. «Но, естественно, проревела весь день.
Подруга не знала, как утешить. Я на свидание не пошла, а верная подруга пошла и увела у меня парня. Вот такая трагическая была моя первая любовь. Это сейчас смешно, а тогда было не до смеха.
А потом была настоящая, большая любовь, которую я потеряла, как и ты. Я знаю, как это больно. Расскажешь?». «Нет, не хочу бередить.
Да и зачем тебе?». «Ты со своей разберись. Одинаковы мы с тобой, живем без радости. Нельзя нам вместе, не выживем».
«Как-то это неправильно. По правилам мы должны бы сейчас долго и интеллигентно выяснять, почему не получилась совместная жизнь, кто виноват и что делать, потом непременно простить друг друга за все, что было и чего не было, а потом обязательно дать самим себе еще один шанс». «К черту правила. Давай просто разведемся.
Это и будет наш шанс». Вот так непросто, но без трагедии и разборок закончилась семейная жизнь. Тимур для себя решил, что больше не женится. Оказалось, что доверия и уважения недостаточно, чтобы жить в радости.
Тимур с головой ушел в работу. Брал самые сложные операции. Репутация клиники давно опиралась на его имя. Не говорили «клиника нейрохирургии», говорили «клиника Иванова».
Здесь он был царь и бог. Его авторитет был непререкаем. Пожалуй, кроме работы, Тимура ничего не интересовало. Только она приносила радость.
«Тимур Николаевич, вас главный вызывает». Медсестры замирали, когда видели Тимура. Невозможно хорош. Жаль, что такой бука.
Никого не замечает, как ни старались. «Спасибо, девочки». Главврач клиники, увидев входящего Тимура, подскочил из-за стола, кинулся обниматься. «Тимур, твоя работа произвела фурор!».
«Какая работа?». «Ну, мы же отправили твою статью на форум нейрохирургов. Они приглашают тебя на конференцию». «Дмитрий Павлович, у нас полно хороших хирургов.
С чего вдруг я?». «Не скромничай. Ты у нас лучший. Конференция через два дня в Одессе, в Аркадии».
Тимур еще хотел посопротивляться. Действительно, много хороших хирургов. Не факт, что он достойнейший. А потом подумал: почему бы и нет?
Сами же предлагают. Благородным себя считать приятно, но в Одессу хочется. В отпуске давно не был. А там море, солнце, июль, разгар сезона.
Когда еще случится побывать на теплом море? С такой работой даже в декабре море не светит. Все. Решено.
Лечу. Сам не напрашивался. Совесть чиста. А в благородстве потом как-нибудь сочтемся.
Два дня Тимур крутился как белка в колесе. Оказалось, до отъезда надо переделать кучу дел. Забыл про сон. Надо успеть.
В самолете отосплюсь. Лететь через всю страну. Высплюсь. Сев в самолет, Тимур сразу попросил плед, расслабился, предупредил стюардесс, что ни пить, ни есть не будет, и попросил не будить.
Уснул сразу, не дождавшись взлета. Снилась Таня. Она часто снилась. Нежная, милая, звала куда-то.
Но, как всегда, во сне бежишь, а с места не двигаешься. А сегодня она не просто звала. У нее беда. А он никак не может до нее дотянуться, не может помочь.
Сквозь сон он слышал:
