«Врач, врач». Не понимал, это во сне или наяву, но проснуться не мог. Сосед толкнул его в плечо. Тимур открыл глаза.
«Вы случайно не врач?». «А что случилось?». «Там вроде кому-то плохо, ищут врача». «А врачей в самолете нет?».
«Я вас разбудил. А вдруг?». «Правильно, разбудили. Я врач».
Стюардессы бегали по салонам, будили уснувших пассажиров, извинялись и спрашивали: «Вы не врач?». Тимур с тяжелой головой и плохой после сна координацией остановил мечущуюся стюардессу. «Я врач». Посмотрела с сомнением, но другого варианта не было.
«А вы какой врач?». «А какой нужен?». «Если бы я знала. Там ребенку плохо.
Можете помочь?». «Хорошо, что не собачке, а то я не ветеринар. Хотя и не педиатр. Но тут хотя бы человек.
Показывайте, где». В конце салона освободили место, разложили кресло. Там лежала девочка лет шести, тяжело дыша. Тимур с первого взгляда не понял, что с ней.
Да и не мог понять. Он же не педиатр, даже не терапевт. Это не его специализация. Но девочку надо спасать.
И ничего под рукой. Обратился к стюардессам: «У вас есть стетоскоп, тонометр, ну что-то же есть? Несите все. И все лекарства, что есть на борту.
Уберите всех отсюда». Стюардессы принесли все, что было, и выставили вон всех любопытных. Тимур быстренько проинспектировал аптечку. Набор лекарств был довольно приличный, на все случаи жизни.
Тимур вслушивался, всматривался, теребил девочку, чтобы она не теряла сознание. Когда теряла, приводил в чувство. Сердечко трепыхалось. Билось с перебоями.
Колол уколы. Два часа вытаскивал с того света. Девочка ровно задышала и уснула. Тимур сидел, слушал пульс.
Навалилась жуткая усталость. Казалось, операцию сделать легче. Но девочка спала, спокойно дышала. А у Тимура от усталости плыло перед глазами и наворачивались слезы.
Ему показалось, что сейчас он сделал главное дело в своей жизни. Это спасенная девочка, самое дорогое. «Вы посмотрите за ней, если что, зовите меня. И свяжитесь с аэропортом, пусть приготовят скорую помощь».
На ватных ногах добрел до своего места, сел и вырубился. И опять снится Таня. Манит, зовет и почему-то говорит: «Доктор, спасибо вам». Никогда за семь лет такого не говорила.
От удивления Тимур проснулся. «Таня!». Не проснулся или бред? У его кресла стояла Таня.
Он потянулся ее обнять, но подумал: как можно обнять мираж? Нет, сначала проснуться надо. Какой-то сон неправильный. И Таня не такая, какой всегда снилась.
Потер глаза. Нет, не исчезает. Странное состояние. Быть этого не может.
Но я же ее вижу. Таня-мираж погладила Тимура по щеке и сказала: «Тимур, пока ты спасал мою дочь, меня не пускали. Сказали, врач запретил. Потом ты шел к своему месту, а я решила, что у меня галлюцинации на нервной почве.
Сказали, что доктор спас мою девочку. Если бы на борту не было врача, все могло плохо кончиться. Вот я и пошла поблагодарить доктора. А тут ты.
Прямо полегчало. С ума не сошла, и галлюцинаций нет». «Это ты? Как это может быть?
Таня, ты реальная, живая? Откуда ты здесь?». «Странный вопрос, хотя ты всегда задавал нестандартные вопросы. Лечу в Одессу, как все в этом самолете, с дочерью.
Если бы не ты, не долетела бы». «Эта девочка — твоя дочь?». «Да. И теперь я тебе обязана на всю жизнь.
Ты мне дочь спас». «Подожди, это действительно ты? А где отец девочки?». «Так, слишком резко заворачиваешь.
Тимур, я тебе очень благодарна, но это уже совсем не твое дело». «Ты мне скажи, что с Анютой? Что-то серьезное?». «Сказали, что-то с сердцем».
«Разве в ее возрасте бывают сердечные приступы?». «К сожалению, да. Но причину я тебе не назову». «Я же хирург, в детских болезнях не специалист.
Приземлимся, там детский кардиолог тебе точно скажет». «Пойду к дочери, потом поговорим». Татьяна ушла, и Тимур все не мог поверить, что это она. Стало страшно.
Вдруг опять пропадет? Нет, теперь он в лепешку расшибется, но не допустит этого. Неважно, замужем, не замужем, сколько там мужей и детей, больше он ее не отпустит. Просто не сможет.
Слишком долго жил без нее, больше не протянет. Если счастье может навалиться, то оно это сделало. Немыслимое и безразмерное. Вот теперь можно жить.
«Эй, доктор! — Сосед взял Тимура за руку. — Тебе что, плохо?». «Мне так хорошо! Мне было уже семь лет».
Самолет приземлился, катился по полосе. Машина скорой помощи пыталась не отстать. Тимур понимал: сейчас подадут трап, Таня с дочерью сядет в машину и уедет. Конечно, найти в городе больницу, куда повезут девочку, не проблема, но не мог рисковать.
Вдруг Таня заберет дочь и уедет домой, а он, как последний идиот, опять даже номера телефона не взял. Он лихорадочно дергал ремень, тот никак не отстегивался. «Спокойно, возьми себя в руки». Отстегнул, вскочил с кресла, ломанулся в конец салона.
Стюардессы побежали за ним. «Сядьте, пожалуйста, на место, сейчас нельзя вставать». Хватали Тимура за руки, пытались вернуть в кресло. «Мне нужно к девочке.
Ей может быть плохо?». «Мне может быть плохо. Девушки, вы сейчас — рука судьбы, моя жизнь от вас зависит». Девушки не поняли, при чем здесь судьба, но сказано было так проникновенно.
Выглядел доктор так по-ненормальному, что решили не спорить. Отвели в конец салона, но не ушли, приглядывали. Интересно же, что за жизненная драма. «Таня…».
«Понимаю, не до меня, но не смей больше пропадать. Меня сейчас тоже перехватят там, у зоны прилета. Уже умаялся какой-нибудь парнишка с табличкой „Иванов“. Я с тобой поехать не могу.
Обещай, что мы встретимся». «Нет, не обещай, клянись, нам обязательно надо встретиться». «Клянусь, встретимся. Запиши телефон».
Самолет остановился. Таню с дочерью пропустили вперед. Тимур смотрел, как она уходит, и накатывала паника. Опять уходит, опять все рушится.
Елки-палки, ну не бывает, чтобы два раза как под копирку. Тимур рванул к выходу, но пробиться через толпу пассажиров, которые долго просидели в самолете, нереально. Будь ты хоть доктором, про которого они же будут слагать легенды, пересказывая случай в самолете, хоть спасителем человечества — Брюс Уиллис не спас бы планету, если бы пришлось выбираться из самолета через толпу засидевшихся пассажиров. Когда Тимур наконец-то выбрался на трап, машина скорой помощи уже подмигивала огнями у выезда с взлетного поля.
Ладно, телефон-то есть. Парнишка с табличкой «Иванов» нетерпеливо подпрыгивал у выхода зоны прилета, подхватил именитого гостя и умчал в гостиницу. Предупредил, что в Аркадии надо быть через час, а ехать полчаса, это если без пробок. Так что времени нет, если надо в душ, то быстренько, и погнали.
Очень энергичный молодой человек, хотя правильно, он же на работе, да и Тимур вроде не отдыхать приехал. А вот погода в Одессе к работе не располагала. Солнце светит, цветы пахнут, море шумит. Как в этом городе кто-то умудряется работать — загадка.
Не расслабляться, прилетел на конференцию, надо выслушать все доклады, поучаствовать в обсуждениях, сделать вид, что тебе все жутко интересно. А хочется на море и к Тане. Нет, даже не так. Хочется к Тане.
А то, что здесь есть море, — приятный бонус. Так в мыслях о Тане и море прошел первый день конференции. Хотя Тимур был занят проблемами исключительно личного характера, он заметил высокий уровень докладов, даже заинтересовался некоторыми интересными наработками коллег. И, вернувшись вечером в гостиницу, сразу начал звонить Тане.
Не отвечает. Как так может быть? Что опять? Но терзания терзаниями, а есть хочется.
Спустился в ресторан и, как одинокий волк, забился в дальний угол зала. Не хочется общения ни с коллегами, ни с симпатичными девушками, которые поглядывали на него с интересом с момента, как он вошел. «Тимур Николаевич, не возражаете, если я присяду?». Перед столиком стояла Таня.
«Таня? А как ты меня нашла?». «Бином Ньютона. Узнать, где живет участник конференции нейрохирургов, которую организовало наше агентство, совсем несложно.
А то, что ты нейрохирург, я давно знаю. Открывай любой медицинский форум — и вот он ты. Сначала восходящая звезда, потом целое светило. Так что, доктор Иванов, я о вас много чего знаю.
И жена у тебя очень красивая, и тоже подающая большие надежды». «Бывшая». «Что?». «Жена бывшая, но надежды и правда подает.
Умна она и талантлива. Не повезло ей со мной. Ценил, но не любил. Потому что кроме тебя никого любить не могу.
Хорошо, что она такая умная, отпустила». «Знаешь, когда через столько лет мужчина начинает с признаний в любви, это похоже на попытку завязать скоротечный командировочный роман. Мол, я вас любил, все помню, вы тоже, давайте не терять времени. Вроде „вы привлекательны, я чертовски привлекателен“.
Пошловато как-то. У нас с тобой уже был курортный роман. Закончился давно и предсказуемо. И о любви ты никогда не говорил.
Зачем сейчас-то?»
