Он подбегал, обнимал очередное дерево и требовал, чтобы Таня сфотографировала его именно с ним. «Господи, Тимур, ты решил оставить на память фотографии всех деревьев этого города?». «Хм, распечатаю в полный рост и весь забор оклею. Представляешь?
Красота: сугробы и каштаны. А солнца у нас и своего хватает. Кстати, во Львов слетать придется». «Зачем?».
«Ты же говорила, что твоя мама теперь там живет. Надо же смотрины устроить, будущего зятя презентовать. Да и мне надо невестой похвалиться и внучку родителям показать. Заждались уже.
Как думаешь, Никита даст разрешение на усыновление Анюты?». «Тимур, ты не торопишься?». «А, столько лет тормозил. Теперь хочу все и сразу.
Кстати, то, что и твои, и мои родители живут в Украине, — лишний довод в пользу переезда. Потом, если я правильно понял, за мужем на Западную Украину — у вас семейное?». «Что же ты так на девушку наседаешь? Я же должна подумать, покобениться».
«Ну пожалуйста, кобенься. А думать ты должна исключительно о нашей будущей совместной жизни». Таня разговаривала с Тимуром, а саму не покидало ощущение нереальности. Вот он, рядом, любимый, единственный мужчина в ее жизни.
Столько счастья не бывает. Глаза закрыть — и все исчезнет. Потом закрою, когда улетит, а пока буду смотреть во все глаза. Последний день перед отлетом был невыносим.
Сердце останавливалось. Таня все время думала, что сейчас он улетит, и все, больше она его не увидит. Так привыкла страдать о потерянной любви, что не могла поверить в возможность счастья. У Тимура были примерно такие же чувства.
Не мог заставить себя оторваться от Тани. Казалось, выпустит из рук и потеряет. Она рвалась провожать в аэропорт, он запрещал. «Здесь простимся.
Прощание на фоне улетающих самолетов совсем порвет душу. Это как знак безысходности. Таня, как только Анюте можно будет лететь, я жду вас в Киеве. Я тебя люблю и жить без тебя не хочу.
Пожалуйста, не пропади снова. Плохая привычка. Я вас жду». Улетел.
Таня понемногу приходила в себя, включилась в работу, которую, если честно, совсем забросила. Вдруг вспомнила, что ее непутевая подружка Наташка куда-то запропастилась. Правда, что-то не звонит, не пишет — не к добру. Опять куда-то вляпалась.
Но тут Анютку выписали, и стало не до Наташи. Прости, подружка, тебя спасать будем чуть позже. Наталья объявилась сама, и спасать ее, судя по всему, не требовалось. Как всегда, ураганный фейерверк.
В квартире сразу стало тесно. Анюта кинулась на шею, так соскучилась. С тетей Наташей всегда так весело. Она еще и подарки приносит.
Начались визги, песни, пляски, все сразу. Пошумели, поиграли. Анюта занялась новыми игрушками, а подруги отправились на кухню. Таня видела, что Наталью просто распирает от желания все подруге выложить.
Больше терпеть невозможно. «Итак, сколько дней молчала? Оценила ситуацию. Понимала, не до нее.
Все, но теперь-то можем поговорить как две счастливые женщины?». Для Татьяны откровения Наташи не были сюрпризом. Хорошо зная свою подругу, она догадывалась, что теперь-то она Никиту не упустит. Всегда считала, что Таня Никиту недооценивает, не понимает, какого мужа отхватила.
А тут такой шанс. Таня пристроена, а Никита бесхозный. Раньше не вмешивалась, вдруг опять сойдутся. А теперь-то что?
Таня была уверена, что Никита влип, не вырвется. Наташа что-то говорила. Таня слушала вполуха. Что там слушать, и так понятно.
Потянулась за чашечкой. Та выскользнула и разбилась. «Ой, Таня, к счастью!». «Великое счастье — разбить чашку из сервиза.
Руки не из того места». «Везет! У тебя руки, у меня, по-моему, голова не из того места выросла. Вот скажи мне, почему я такая дура?
Каждый раз на те же грабли: опять влюбилась, опять жить без него не могу. Таня, если у вас с Никитой еще есть какая-то надежда сохранить семью, ты скажи, я мешать не буду». «Наташка, дурочка ты моя, какая надежда! Я про него и думать забыла.
Так что флаг тебе в руки. Я буду только рада. Хороший он мужик. Жаль, я ему попалась.
Жизнь испортила». «Слушай, а чего он сюда таким красавчиком заявился?». «Так он после тебя, можно сказать, по рукам пошел. Одна, вторая, третья, а все не то, никто не нужен.
После расставания с очередной фифой тоска навалилась. Напился, а к тебе его ноги сами принесли. Как сказал твой доктор, остаточные воспоминания. Вспомнил, где был счастлив.
Ох, Танюша, хватит уже экспериментов. Давай попробуем быть счастливыми. Ты к Тимуру-то поедешь?». «Нет, не поеду.
Полечу. Я-то думала, что я себе все напридумывала. Не мог Тимур так же, как я, жить мечтой о встрече. Но не проверишь, не узнаешь.
Если я со страха второй раз упущу счастье, третьего шанса не будет». «А мне показалось, что Тимур тебя любит. Не ломай ему жизнь еще раз». «А мне с Никитой будет непросто.
Чертовы остаточные воспоминания». Сидели, плакали, утешали друг друга. Понимали, что судьба сделала крутой поворот. Главное — угадать, в какую сторону.
Если здесь, в Одессе, были сплошные сомнения и гадания, то в Киеве Тимур ни в чем не сомневался. Он рассказал родителям историю их с Таней любви. Объявил, что скоро Таня с дочерью приедут. Как только заикнулся, что просит отнестись к девочке как к его дочери, мама Равшана его перебила: «Сын, не разочаровывай меня.
Я считала, что вырастила настоящего мужчину, а ты сейчас ведешь себя как бестолковый юнец. Ты собираешься привезти в дом женщину, которую любил столько лет. Какая разница, сколько у нее детей? Сколько бы ни было, все наши».
Тимур подошел, обнял маму. Всегда знал, что у него лучшие в мире родители. И, может быть, его мечта о такой же семье, как у родителей, и сбудется. Был конец августа, когда Татьяна решила, что пора лететь.
С Тимуром они перезванивались каждый день. Он торопил, скучал, молил: «Быстрее прилетай». Анюта была здорова, веселый и неугомонный ребенок. Таня купила билеты и позвонила маме.
«Мама, мы к тебе через неделю прилетим». «Танечка, что случилось? Вы же вот только были». «Кое-что случилось…
