— билась мысль. — «Воронов прав. Я никто. Я просто хотела помочь, а теперь я, возможно, убийца. Если тот мужчина умрет от инфекции, меня действительно посадят».
К утру ее начало знобить. Тело ломило от усталости и пережитого стресса. Елена смотрела на грязный пол вокзала и видела в узорах плитки лицо того мужчины. Он был не старым, может, ровесником Воронова, просто жизнь его побила. Как и ее. В кармане завибрировал телефон. Это звонила хозяйка комнаты. Елена сбросила вызов. Ей нечего было сказать. Денег нет, работы нет, будущего нет.
В это время в больнице царил хаос, о котором Елена даже не подозревала. Воронов, проведя ночь в тревоге, к утру успокоился. Пациент, которого он приказал поместить в дальнюю палату и колоть минимум антибиотиков, чтобы не тратить бюджет, выжил. Более того, его показатели стремительно улучшались. Игорь Сергеевич сидел в ординаторской и заполнял историю болезни.
«Произведена экстренная торакостомия подручными средствами ввиду угрозы жизни», — печатал он, старательно обходя острые углы. Конечно, он не упомянул санитарку. Кто поверит, что уборщица спасла жизнь? Это сделал он, герой, принявший нестандартное решение.
Внезапно дверь ординаторской распахнулась без стука. На пороге стоял главный врач, бледный как полотно, а за его спиной маячили люди в строгих черных костюмах с наушниками в ушах.
— Игорь Сергеевич… — голос главврача дрожал. — Тот пациент, который поступил ночью, без документов…
— Да, бомж с пневмотораксом, — небрежно отозвался Воронов, не вставая. — Я его прооперировал, жить будет, к сожалению.
Один из людей в костюмах шагнул вперед.
— Этот «бомж», как вы выразились, Роман Викторович Громов, владелец холдинга «Атлант». Его искали двое суток после разбойного нападения.
Воронов почувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Громов? Тот самый миллиардер, который спонсировал строительство нового корпуса? Он… Он пришел в себя? — пересохшими губами спросил хирург.
— Да, — кивнул охранник. — И он хочет видеть врача, который спас ему жизнь.
Это был триумф. Или его идеальная имитация. Воронов стоял перед зеркалом в своем кабинете, поправляя идеально накрахмаленный воротник. Он вылил на себя половину флакона дорогого парфюма, чтобы перебить запах страха. Ситуация складывалась лучше, чем он мог мечтать. Громов жив, он богат и он благодарен. А та поломойка? Кто ее будет слушать? Она уже, наверное, валяется пьяная где-нибудь под забором.
В палате интенсивной терапии было тихо и стерильно. У кровати стояли приборы, мониторы ритмично пищали, рисуя зеленые линии жизни. Роман Громов лежал на высоких подушках. Его лицо было чистым, ссадины обработаны, а на груди красовалась аккуратная повязка. Он выглядел слабым, но взгляд его серых глаз был ясным и цепким. Взглядом хищника, привыкшего контролировать ситуацию.
Воронов вошел в палату с голливудской улыбкой, излучая уверенность и профессионализм. За ним семенил главврач и начальник охраны Громова.
— Доброе утро, Роман Викторович, — мягким баритоном произнес Воронов. — Как самочувствие?
