— начал было главврач.
— Я все понимаю, — перебил Громов, пытаясь приподняться на локтях.
Повязка на груди натянулась. — Этот человек не прикасался ко мне, когда я умирал. Меня спасла женщина. Я слышал, как вы орали на нее. Я слышал, как что-то упало. Найдите ее.
— Кого? — растерялся начальник охраны.
— Женщину, которая пахнет хлоркой.
Воронов почувствовал, как пот течет по спине.
— Она… она уволена, — выдавил он. — Это сумасшедшая уборщица. Она чуть не убила вас грязным ножом. Я спас вас от последствий ее вмешательства. Я выгнал ее, чтобы она не навредила никому больше.
Громов посмотрел на Воронова так, словно перед ним было пустое место.
— Вы выгнали единственного врача в этой больнице, у которого есть яйца, — сказал он. — Найдите ее. Немедленно. Если с ней что-то случилось, я закатаю вас всех в этот бетон.
Елену нашли через два часа.
Она сидела на той же скамейке на вокзале, глядя в одну точку. Когда к ней подошли двое крепких парней в костюмах, она даже не испугалась. Она подумала: «Ну вот и все. Полиция. Теперь тюрьма». Она покорно встала, протянув руки, готовые к наручникам.
— Елена Панкратова? — спросил один из них на удивление вежливо.
— Да, я не буду сопротивляться.
— Пойдемте с нами. Машина ждет.
Ее везли обратно в больницу в мягком кожаном салоне черного внедорожника, но она сидела на краешке сидения, боясь испачкать обивку своей грязной курткой.
В голове была пустота. Когда они вошли в холл больницы, там царила гробовая тишина. Персонал сжался по стенам. В центре стояли главврач, красный и потный, и Воронов, который теперь выглядел не как хозяин жизни, а как побитая собака.
Ее провели прямо в VIP-палату. Громов сидел в кресле. Ему уже привезли чистую одежду, и он выглядел почти здоровым, если не считать бледности. Увидев Елену, в мятой одежде, с растрепанными волосами, с темными кругами под глазами, он попытался встать.
— Сидите, вам нельзя, — автоматически сказала она, и в этом голосе снова прозвучала та властная врачебная нота.
Громов улыбнулся, узнав этот голос. Он жестом подозвал ее ближе. Елена подошла, чувствуя себя неуютно под прицелом стольких глаз. Воронов стоял в углу, не смея поднять взгляд.
— Посмотрите на меня, Лена, — мягко сказал Громов. — Вы знаете, кто я?
