Она достала телефон и набрала номер мастера по вскрытию замков, визитка которого висела у почтовых ящиков.
— Алло. Здравствуйте. Мне нужно сменить личинку замка. Да, срочно. Завтра утром, часов в десять. Сможете? Отлично. Дверь металлическая, китайская, но добротная. И еще, мне нужно установить задвижку. Такую, которую снаружи не открыть. Да, жду.
Потом она позвонила Кате, администратору.
— Катюш, привет. Извини, что в выходной. Тот парень, студент, Антон… У тебя есть его номер? Да, дай, пожалуйста. Мне нужно с ним встретиться. Есть разговор по поводу его… хозяйки.
Рита вышла на улицу. Морозный воздух ударил в лицо. Она вдохнула полной грудью. Дышать было легко.
Зинаида Захаровна хотела… спецпитания? Рита усмехнулась, вспоминая, как на днях видела в зоомагазине акцию на корм для собак крупных пород. Огромный пакет, яркий, с довольным лабрадором на упаковке. Питательный, сбалансированный, экономичный. Идеально подходит для тех, кто любит считать чужие деньги и лает на хозяина дома.
Она направилась к остановке. Машину она решила оставить во дворе, чтобы не вызывать подозрений. Пусть думают, что она ушла пешком, униженная и раздавленная. Пусть наслаждаются своим триумфом еще 24 часа.
Это их последний сытый день.
Визг дрели по металлу звучал для Риты лучше любой симфонии Бетховена. Это была музыка очищения.
Мастер, коренастый мужик с мозолистыми руками и глазами цвета выцветшей джинсы, выдул металлическую стружку из скважины и удовлетворенно хмыкнул.
— Все, хозяйка. «Cisa», пятый класс защиты, ключи запечатаны, вскрыть можно только автогеном. Ригели выдвигаются на четыре сантиметра, теперь хоть полиция штурмуй, хоть коллекторы.
Рита приняла тяжелую связку ключей. Холодный металл приятно оттянул ладонь. Вес власти.
— Спасибо, мастер. Задвижку проверили?
— Обижаете. Ходит как по маслу. Снаружи не открыть ничем, хоть обсверлись.
Она расплатилась наличными, щедро добавив сверху за срочность и молчание.
Когда за мастером закрылась дверь, Рита не стала тратить время на рефлексию. Часы тикали, на электронном табло микроволновки горели цифры 10:45. Родственники ушли полчаса назад. Вадим повез маму в поликлинику: якобы у нее «скакнуло давление» от вчерашнего стресса и «недовложения» икры в организм. На самом деле, Рита знала: они поехали снимать наличные с пенсионной карты Зинаиды, чтобы спрятать их в кубышку перед грядущей кредитной атакой на невестку.
В квартире стояла неестественная, звенящая тишина. Воздух был пропитан запахом чужой старости, валокордина и того специфического душка, который появляется, когда в доме живут люди, презирающие гигиену ради экономии воды.
Рита натянула латексные перчатки — синие, нитриловые, те самые, в которых она вскрывала гнойные абсцессы. Сегодня предстояла самая масштабная санация в ее жизни.
Она достала из кладовки огромные черные мешки для строительного мусора на 120 литров. Чемоданы? Много чести. Чемоданы она выставит, конечно, но складывать вещи аккуратно, стопочкой? Увольте. Прагматичная хозяйка не тратит ресурс времени на врага.
Рита вошла в спальню. Ватный матрас на полу выглядел как лежбище бомжей. Одеяло сбито в ком, подушки желтые, без наволочек — видимо, берегли белье. Она сгребла все постельное в один ком и запихнула в мешок. Следом полетели джинсы Вадима, валявшиеся на стуле, его носки, распиханные по углам, и коллекция дешевых детективов Зинаиды Захаровны с прикроватной тумбочки. Движения были скупыми, точными, никакой ярости — только холодный расчет логиста.
— Минус один, — прошептала она, затягивая пластиковую стяжку на горловине мешка.
В комнате свекрови, бывшей гостиной, пахло еще хуже. Здесь был алтарь жадности. На подоконнике выстроился ряд баночек с водой — «заряжались» на солнце. В углу громоздились коробки с какими-то тряпками. Рита открыла шкаф. Платья, халаты, кофты, поеденные молью, — все летело в черное чрево пластика.
В глубине шкафа, под стопкой полотенец, рука наткнулась на что-то твердое. Жестяная банка из-под индийского чая со слоном. Тяжелая. Рита открыла крышку.
Внутри, перетянутые аптечной резинкой, лежали пятисотенные и тысячные купюры. Пачка толщиной в два пальца. Рядом лежала сберегательная книжка на имя Зинаиды Захаровны и договор купли-продажи земельного участка от 2018 года.
Рита пересчитала наличные. Сто тысяч гривен.
«Денег нет, сынок». «Вадик, дай на лекарства». «Вадик, оплати пиццу».
Она усмехнулась. Сухая злая улыбка тронула губы. Это был не просто запас на похороны. Это были деньги, высосанные из семейного бюджета за последние годы. Вагонка, срубы, «подарки маме». Все оседало здесь, в жестяной банке со слоном, пока Рита штопала колготки и отказывала себе в хорошем кофе.
Она не стала забирать деньги — это было бы воровством. А Рита чтила уголовный кодекс. Она просто положила банку на самое видное место — на середину пустого стола в кухне. Рядом с папкой документов, которые она подготовила ночью.
Вещи в мешки. Мешки — в тамбур, за железную дверь, отделяющую их квартиру и квартиру соседей от лестничной площадки. Тамбур у них был просторный, закрывался на ключ. Соседи, милые пенсионеры, сейчас были на даче. Никто не помешает.
Через сорок минут квартира была зачищена. Исчезли чужие зубные щетки, тапки, грязные полотенца. Осталась только мебель и ощущение пустоты. Все, что принадлежало оккупантам, теперь лежало горой черного пластика в тамбуре.
Но дверь квартиры Рита оставила незапертой. Она щелкнула засовом нового замка, проверяя ход, а потом вернула его в открытое положение. Капкан должен быть открыт, чтобы зверь мог зайти внутрь за приманкой.
Рита приняла душ, смывая с себя ощущение грязи. Надела чистое белье, брючный костюм — строгий, цвета графита. Подкрасила губы, волосы собрала в тугой узел. Спина прямая. Она села за кухонный стол, положила руки перед собой и закрыла глаза…
