Сейчас она была не женой, не невесткой. Она была судьей, который уже подписал приговор и ждет конвой, чтобы доставить обвиняемых в зал заседаний. Ей нужно было только одно: чтобы они совершили последнюю ошибку, чтобы они перешли черту, за которой жалость становится преступлением против самой себя.
Звук лифта послышался ровно в 14:00. Знакомое шарканье, тяжелое дыхание свекрови и недовольное бормотание Вадима.
— Ну не ной, мам, купим мы тебе эту мазь, как только Ритка кредит оформит.
— Да когда она оформит-то? Тянет резину. Ой, смотри, дверь открыта. Опять забыл закрыть?
— Да закрывал я. Может, она вернулась?
Дверь распахнулась. В прихожую ввалились Вадим и Зинаида. Они несли пакеты из «АТБ» — самые дешевые: социальный хлеб, макароны «Розумный выбор» и, судя по звону, что-то в стекле.
Они не сразу заметили изменения. Их взгляд был «замылен» привычным бытом.
— О, Рита дома! — Вадим скинул куртку, бросив ее привычным движением на пуфик, которого не было. Куртка упала на пол. — Ты чего, мебель переставила опять?
Зинаида Захаровна, сопя, прошла в кухню. Она даже не посмотрела на невестку, сидящую статуей за столом. Ее радар был настроен на холодильник.
— Я есть хочу, сил нет, — заявила она. — Вадик, разбирай пакеты. Сейчас будем обедать, у нас режим.
Рита молчала. Она наблюдала, как свекровь по-хозяйски открывает холодильник, ворча что-то под нос. Как Вадим, не разуваясь, топчется по чистому ламинату.
— Так, что тут у нас?
Зинаида начала выкладывать на полки свои сокровища. Рита видела, как в недра холодильника отправляются пачка маргарина, какие-то жухлые сосиски и открытая банка кильки.
А потом началось представление. Зинаида достала из кармана халата пачку желтых стикеров-наклеек и маркер. Слюнявя палец, она начала отрывать бумажки и лепить их на продукты: на полку с яйцами, на остатки молока, даже на полку, где стояла одинокая бутылка воды.
— Это чтобы порядок был, — приговаривала она. — А то ишь, повадились.
Рита встала. Стул скрипнул по полу, как выстрел. Она подошла к холодильнику. Свекровь заслоняла собой обзор своим широким, рыхлым телом. Но Рита все видела.
На каждом стикере корявым почерком было выведено одно и то же слово: «НЕ ТРОГАТЬ». И ниже, мельче: «СОБСТВЕННОСТЬ З.З.».
Рита почувствовала, как внутри разливается ледяное спокойствие. Это был тот самый момент, катарсис, точка невозврата, после которой все мосты сгорают в ядерном пламени.
Она набрала в грудь воздуха. Голос ее был тихим, почти нежным, с ноткой искреннего, детского любопытства. Она задала вопрос, который должен был стать эпитафией их браку.
— Дорогой, почему в моем холодильнике на моих продуктах приклеены записки «НЕ ТРОГАТЬ»?
Вадим, который в это время пытался отгрызть зубами крышку от пива, замер. Он посмотрел на жену, потом на мать. В его глазах мелькнула паника. Но привычная наглость пересилила. Он спокойно ответил, жуя пластиковую пробку:
— Это нам с мамой. Она диету соблюдает. Ей нельзя нервничать, что еду съедят.
— Диету? — переспросила Рита.
— Да, лечебную, — поддакнул он. — Ты же все равно худеешь. Тебе полезно на воде посидеть. А маме нужно питание.
В этот момент на кухню вошла свекровь с довольной улыбкой. Точнее, она развернулась от холодильника, сияя, как начищенный самовар. В руках она держала объемный, шуршащий пакет.
Она протянула Рите пакет с собачьим кормом. Это был самый дешевый сухой корм, «Чаппи» или что-то подобное, килограммовая пачка.
— На вот, Ритуль, — пропела она. — Это развел кипятком — и сыта. Экономия. Там белки, витамины, злаки. Для шерсти полезно. Ой, то есть для волос. Мы с Вадиком подумали: раз у тебя денег нет, то это лучший вариант. Не голодать же тебе. А нам нормальную еду оставь.
Мир на секунду замер. Рита смотрела на пакет с нарисованной счастливой собакой. Потом на лицо свекрови, расплывшееся в садистской улыбке. Потом на мужа, который хихикнул в кулак, отводя глаза.
Они не шутили. Они реально считали, что это смешно. Что это достойный урок для «зарвавшейся бабы».
И тогда Рита решила, что церемониться больше не будет.
Рита медленно протянула руку и взяла пакет. Он был тяжелым.
— Собачий корм, говорите? — уточнила она…
