Рита вышла из машины и направилась ко входу в дорогой магазин. Тележка наполнялась вещами, которые она не покупала уже полгода из-за режима жесткой экономии ради ремонта. Стейки из мраморной говядины, 2 килограмма. Слабосоленая форель. Икра красная, две банки. Сыр с плесенью, настоящий, вонючий и дорогой. Бутылка итальянского Кьянти.
Сумма на кассе заставила внутреннюю жабу квакнуть и сдохнуть от инфаркта. 5200 гривен. Почти все, что оставалось на карте до аванса. Но это была не еда. Это была наживка.
Она зашла в подъезд, волоча тяжелые пакеты. В квартире было тихо, слишком тихо. Обычно в это время работал телевизор: Зинаида Захаровна смотрела ток-шоу про ДНК-тесты и проституток, громко комментируя моральное падение молодежи.
Рита открыла дверь своим ключом. Замок щелкнул. В прихожей пахло чем-то сладким и душным, но не едой. Ваниль? Сандал?
— Ой, кто пришел? — Вадим высунулся из кухни. Глаза бегали. Рот блестел от жира. Он что-то быстро дожевывал.
— Привет, любимый! — Рита улыбнулась. Широко, глупо, как в рекламе майонеза. — А я с добычей!
Она прошла на кухню, не разуваясь. Зинаида Захаровна сидела за столом, перед ней стояла тарелка с крошками. Увидев невестку, она быстро накрыла тарелку полотенцем.
— Риточка, ты поздно. Мы уж думали, ты на дежурстве осталась. Мы тут… чай пьем. Пустой.
«Врешь, — подумала Рита, втягивая носом воздух. — Пахнет копченой курицей. Той самой, которую ты спрятала или купила на свои. Но жрете вы ее под одеялом, чтобы со мной не делиться».
— А я продукты принесла! — Рита с грохотом опустила пакеты на стол. Стекло звякнуло. — Представляете, у нас главврач сегодня расщедрился. Выдал премию за переработку. Наличкой! Сказал: «Маргарита, вы наш лучший сотрудник. Купите себе что-нибудь вкусное».
Глаза свекрови вспыхнули хищным блеском, как у кошки, увидевшей лазерную указку. Вадим вытянул шею. Рита начала выкладывать улов. Мясо, рыба, икра, сыр.
— Господи! — выдохнул Вадим, глядя на стейки. — Ритка, ты с ума сошла? Это ж тысяч на две мясо!
— Для любимого мужа ничего не жалко, — пропела Рита, и ее голос даже не дрогнул. — Ты же у меня устаешь. Стресс, сокращение. Тебе белок нужен. И маме. Зинаида Захаровна, смотрите, икорка. Для гемоглобина.
Свекровь нервно сглотнула. Ее жадность боролась с подозрительностью, но вид красных зерен в стекле побеждал с разгромным счетом.
— Ну, если премия, — протянула она, уже протягивая руку к банке, — то можно и побаловать себя. А то у нас, знаешь ли, голодный паек. Вадик совсем исхудал на этих кашах.
— Вот именно! — подхватила Рита. — Я тут подумала, вы правы были вчера. Я была эгоисткой. Общий котел — это святое. Раз у меня появились деньги, я должна вложиться в семью.
Она достала из сумочки заранее распечатанный бланк. Это была старая «рыба» договора на оказание платных услуг, которую она слегка подправила в фотошопе, вписав туда сумму 20 тысяч гривен — квартальный бонус. Бумага выглядела солидно, с печатью. Рита небрежно бросила листок на край стола, рядом с хлебницей.
— Только вот беда! — вздохнула она, снимая пальто. — Меня завтра снова вызывают. Срочная смена. Ночная. У богатого клиента мост полетел, платит двойной тариф. Так что я сейчас перекушу йогуртом и поеду к Ленке ночевать, чтобы с утра по пробкам не тащиться. Клиника-то рядом с ней.
— К Ленке? — Вадим оторвал взгляд от стейков. — А… Ну ладно, дело нужное. Деньги нам сейчас не помешают.
Он даже не спросил, устала ли она. Его взгляд уже мысленно жарил мясо. Он уже прикидывал, как они с матерью устроят пир, пока «рабочая лошадка» будет пахать.
— Так, я быстро в душ и убегаю.
Рита чмокнула мужа в щеку. Кожа была липкой, ей захотелось вытереть губы спиртом.
— Вы кушайте, не стесняйтесь. Икру открывайте. Мясо Вадик сам пожарит, он умеет. Устройте себе праздник.
— Ты золотая жена, Риточка, — елейно заметила Зинаида Захаровна, уже ощупывая упаковку форели. — Вот видишь, как хорошо, когда в доме мир. И фэншуй работает. Стоило мне кровать убрать, как деньги пошли.
Рита заперлась в ванной. Включила воду на полную мощь, чтобы шум заглушил все. Она смотрела на себя в зеркало. Усталое лицо, жесткая складка у губ.
«Фэншуй, значит, — подумала она. — Ну жрите, жрите мой фэншуй».
Это был тест. Лакмусовая бумажка. Если они оставят ей хоть кусок мяса на завтра, хоть бутерброд с икрой — значит, надежда есть, значит, они просто напуганы бедностью, но не потеряли человеческий облик. А если сожрут все? Что ж, тогда она со спокойной совестью спустит курок.
На самом деле никакой ночной смены не было, и Ленки дома не было. Подруга улетела в Египет, на «все включено». Ключи от ее квартиры лежали у Риты в кармане уже неделю — нужно было поливать цветы. Квартира Лены была холодной и пустой, но здесь было тихо. И здесь был вай-фай, пароль от которого не знал Вадим.
Рита сидела на чужой кухне, открыв ноутбук. Перед ней стояла чашка растворимого кофе и лежала тетрадь «Дебет и кредит». На экране был открыт чат с юридическим консультантом. Окошко мигало зеленым.
Рита: Здравствуйте. Вопрос по выселению. Квартира куплена мной до брака. Ипотека оформлена на меня. Муж идет созаемщиком, но титульный собственник — я. Прописан только муж. Сейчас в квартире проживает его мать, без регистрации. Могу ли я ее выставить принудительно, если муж против?…
