Матвей ответил без хвастовства, только с решимостью:
— В областную прокуратуру и в серьезные СМИ. Сегодня же, с доказательствами.
Зинаида Петровна посмотрела на него испуганно.
— Нет, не делайте этого, — прошептала она. — Здесь, когда говоришь, потом расплачиваешься.
Матвей наклонился к ней с уважительной твердостью.
— Зинаида Петровна, с вас уже брали плату годами, — сказал он. — Страхом, одиночеством, молчанием. Теперь мы возьмем свое, правдой.
Зинаида Петровна почувствовала, как что-то дрогнуло. Глеб быстро открыл другой экран на телефоне. Старую фотографию, хранимую как сокровище. Размытую, но видно было газетную вырезку с тремя одинаковыми личиками. В углу — три звезды.
— Я сохранил это, как только смог, — сказал он тихо. — Не знал, зачем, но сохранил.
Денис сжал губы.
— Тогда история начинается не сегодня, — прошептал он. — Она начинается в тот день, когда нас стерли.
Зинаида Петровна смотрела на них и впервые поняла без того, чтобы кто-то говорил полностью. Если эти мужчины были теми детьми, тогда система не только ее унизила, она украла у них жизнь тоже. И если Рогов был замешан, он не просто сосед-сплетник, он был частью механизма.
Матвей повесил трубку и посмотрел на двух других.
— Готово, — сказал он. — Едут.
Глеб сглотнул.
— Тогда назад дороги нет.
Денис посмотрел в сторону администрации вдали, как на приближающуюся бурю.
— Пусть приходит, кто должен, — сказал он. — На этот раз нас не разлучат.
Не прошло и часа. Слух уже разлетелся по нескольким группам, по районным страницам, по комментариям с ядом. И когда люди чуют кровь, становятся мастерами выдумывать. Зинаида Петровна пыталась продолжать работать по чистой привычке, но руки дрожали. Каждый покупатель, который подходил, нес другой взгляд: любопытство, подозрение, жажду зрелища. Палатка, которая всегда была невидимой, теперь стала центром внимания. Матвей, Глеб и Денис держались рядом, не выставляясь на показ, как стена.
— Придут, — сказал Денис, глядя на улицу.
И пришли.
Двое мужчин в жилетах с папками, женщина с планшетом. Сзади патрульная машина, медленно, без сирены. Почти как тогда, много лет назад, только теперь телефонов снимающих было больше. Зинаида Петровна почувствовала, как грудь снова сжалась.
— Нет, — прошептала она.
Матвей наклонился к ней.
— Дышите, сегодня вас не растопчут.
Женщина в жилете заговорила казенным голосом:
— Зинаида Петровна, мы по проверке. Заявление о нелегальной деятельности, возможном отмывании и загромождении проезда.
Зинаида Петровна открыла рот, но стыд лишил ее голоса.
Глеб шагнул вперед.
— Отмывание? — спросил он спокойно. — На каком основании?
Мужчина с папкой поднял распечатанный лист. Тот самый пост со скриншотами.
— Есть заявление от граждан.
Денис коротко, холодно усмехнулся.
— Это не заявление. Это сплетня.
Полицейский поправился, словно ожидая конфликта. Матвей поднял руку, успокаивая, и заговорил без крика:
— Офицер, мы готовы сотрудничать, но все будет зафиксировано. И прежде чем что-либо трогать, я хочу видеть постановление и полное удостоверение.
Мужчина в жилете занервничал.
— Не надо так реагировать, молодой человек.
Матвей посмотрел на него твердо.
— Надо, потому что у этой женщины вымогают уже много лет, — сказал он. — И это похоже на постановку.
Слово «вымогательство» изменило воздух. Люди зашептались громче. Проверяющие переглянулись. В этот момент в конце улицы появился Рогов. Словно сцена была его. Не подошел сразу. Просто смотрел уверенно.
Денис указал на него подбородком.
— Вот тот, кто собирает поборы, — сказал он.
Зинаида Петровна опустила взгляд, дрожа.
Женщина в жилете нахмурилась.
— Какие поборы?
Глеб достал телефон и показал старые сообщения, имена, мелкие переводы, фотографии бумаг без печати.
— Вот, — сказал он, — ежемесячные платежи, чтобы не закрывали. За разрешение.
Проверяющие застыли. Полицейский сменил позу. Матвей заговорил прямо:
— Мы уже сообщили в областную прокуратуру. Они в пути. Если это законно — отлично. Если это спектакль, сегодня он рухнет.
Мужчина с папкой сглотнул.
— Нам не обязательно кого-то ждать…
