— Варвара? Я не ошибся, это ты?
Она изумленно уставилась в его глаза, отражающиеся в зеркальце заднего вида над ним, и с трудом узнала в этом грузном, помятом мужчине Павла, которого не видела девять лет.
— Павел? Ты? Ты работаешь таксистом? — Она даже растерялась от такой неожиданной встречи.
— Ну, жизнь — она штука сложная, непредсказуемая. Кому фортит, кому наоборот.
Это единственное, что я умею делать — баранку крутить. Этим и зарабатываю на хлеб. А я гляжу, ты стала шикарной дамой, вся из себя. А была простой деревенской овечкой.
— Ты прав. Жизнь — штука сложная.
— Слушай, ты надолго к нам в город? Или вернулась откуда? Может, встретимся вечерком?
— Зачем? — равнодушно пожала плечами Варя.
— Ну как зачем? — нервно хохотнул Павел. — Зачем люди встречаются? Для приятного общения, посидим где-нибудь. Вспомним наше прошлое. Может, вернем его?
— Ну, прошлое… Начнем все сначала, говоришь? Была ж любовь, страсть. Разве ты не жалела о том, что мы расстались? Меня сейчас не устраивает моя жизнь, хочу перемен.
— А меня вполне устраивает мое настоящее. Ни за что не хотела бы снова вернуться в то прошлое.
— Гордая стала, да? Разбогатела, поднялась и начала на простых смертных глядеть свысока?
— Нет, Паш, не из гордости я с тобой не хочу начинать сначала… Просто не хочу возвращаться в прошлое из-за жалости к тебе. Это уже не любовь, а недоразумение. И тебе, и мне абсолютно ненужное.
— Философом, гляжу, заделалась. Умная стала. Я о любви говорю, а не о жалости, — зло сощурился Павел, глядя на дорогу.
Варя, спокойно глядя на него, едва заметно улыбнулась.
— Да просто я научилась видеть суть вещей, а не только смотреть на обертку. Вот вижу, например, что ты никого так и не любишь, кроме себя самого. И не полюбишь никогда. Ладно, разговора душевного у нас не получается. Да мы уже и приехали. Вот, пожалуйста, по счетчику. Сдачи не надо.
Варя протянула ему купюры и на миг задержалась у открытой двери. Мелькнула мысль: сказать Павлу о сыне, о Васильке, или не говорить?
