— тут же начал расспрашивать он местных парней, с которыми уже успел найти общий язык.
— Это внучка покойной Федоровны. Бабка ее недавно, по осени, померла.
— Да что мне до ее бабки? Сдалась она мне сто лет в обед. Я спрашиваю, есть ли у этой красотки ухажер? Ну, любовь-морковь, все дела?
— Ты о чем вообще? Какая любовь? Варя у нас девушка серьезная, строгая, случайных интрижек не заводит, держится особняком. Недотрога она, к ней просто так не подкатишь.
— Говорите, недотрога? Ну-ну, это мы еще посмотрим. Видали мы и не таких неприступных крепостей. Найдем ключик.
Девушка была воплощением здоровья, настоящая «кровь с молоком». В городе Павел таких давно не встречал, там все были другими.
Его городские подруги были помешаны на диетах, изнуряя себя модным голоданием до болезненной худобы. Ножки-спички, впалые щеки, фигуры угловатые, как у подростков, а руки тонкие, словно сухие веточки. То ли дело Варвара — статная, живая.
Парень всерьез заинтересовался деревенской красавицей и решил действовать. Сама природа подыгрывала романтике: весна в разгаре, соловьиные трели, тихий шепот речной волны. Павел с Варей гуляли вдоль берега, крепко держась за руки, и встречали рассветы, не замечая времени.
Голову кружил сладкий, дурманящий аромат цветущего жасмина. Чувства накрыли их обоих с головой, заставив забыть обо всем. Девушка в своих мечтах уже видела себя в подвенечном платье и фате, а когда поняла, что ждет ребенка, даже не испугалась последствий.
Варя по своей душевной наивности была уверена: стоит любимому узнать о малыше, как в нем заговорит благородство. Она полагала, что совесть велит ему немедленно вести ее в ЗАГС, как это испокон веков было принято в подобных ситуациях. Тем более, невеста все еще оставалась стройной и изящной, беременность ее не портила.
Однако суровая реальность разбила ее розовые очки. Узнав новость о ребенке, Павел тут же изменился в лице и отстранился от Вари. Он холодно заявил, что продолжать встречи больше нет никакого смысла.
— Ты что, правда думала, что я на тебе женюсь? Посмотри, кто ты, а кто я! Зачем мне в городе такая деревенская простушка? Ты там не приживешься, круг общения не тот. Да и друзья меня на смех поднимут, если я такую жену в дом приведу.
— Но как же так? Ты же говорил, что красивее меня никого не видел, клялся, что любишь… — растерянно лепетала Варя, запинаясь от шока.
Павел лишь насмешливо хмыкнул, глядя на ее слезы.
— Ага, люблю — куплю тапочки. Ладно, бывай, не скучай.
Сунув руки в карманы, он вальяжной походкой направился прочь. Варя сквозь пелену слез смотрела на его удаляющуюся спину, не в силах поверить в происходящее. У нее тряслись руки, ноги дрожали противной мелкой дрожью, а зубы стучали так, словно она стояла на лютом морозе.
Что же теперь делать, как жить дальше? Бабушка бы непременно ее защитила, придумала бы выход. Но бабушки больше нет на этом свете. Свою маму девушка потеряла так давно, что даже черты ее лица стерлись из памяти.
Осталась только маленькая, пожелтевшая черно-белая фотография. А отец… Отец в свое время поступил с мамой точно так же подло, как сейчас Павел поступил с ее дочерью. Он просто исчез, устранился от проблем.
Не захотел тогда связывать себя узами брака и уехал якобы на заработки. В те времена все ехали за длинным рублем и большими деньгами. Внезапно родители Павла сменили гнев на милость и лично приехали забирать сына на огромном черном джипе, сверкающем на солнце.
Вся местная детвора сбежалась поглазеть на шикарный автомобиль, завистливо вздыхая и мечтая хоть немного посидеть за рулем. Мальчишки облепили забор, словно стайка воробьев, и во все глаза наблюдали за происходящим во дворе. Они смотрели на суетящуюся бабушку Пашки, Анну Григорьевну, и на людей, снующих вокруг машины…
