Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем пес, будто приняв решение, поднялся и очень аккуратно опустил лапу на протянутую руку. В эту секунду даже сквозняк в коридорах приюта утих.
Спустя полчаса Иван вел свой старенький пикап по трассе. На заднем сиденье, глядя на пролетающие мимо фонари, дрожала немецкая овчарка. В машине смешались запахи мокрой шерсти, бензина и еще чего-то неуловимого, похожего на свободу.
Подъехав к дому, Тень долго не осмеливался покинуть салон. Любой резкий звук заставлял его судорожно вздрагивать. Иван не торопил. Он просто поставил на пол миску с чистой водой и кивнул:
— Ты здесь хозяин. Выбирай любое место.
Ночью Тень забился под кухонный стол. Он не притронулся ни к еде, ни к воде, лишь напряженно следил за каждым шагом мужчины. Но на рассвете, когда Иван сделал вид, что еще спит, миска с едой оказалась пустой. Начало было положено.
Первая неделя, тем не менее, напоминала ходьбу по минному полю. Тень существовал где-то поблизости, но не рядом с Иваном. Он прикасался к еде только глубокой ночью. Пил, когда Иван уходил по делам. Любой стук в окно заставлял его прятаться. Казалось, этот первобытный ужас пропитал его до самых костей. Иван не давил. Он просто продолжал жить своей жизнью. Вечерами читал вслух книги в комнате, ставил на плиту турку с кофе, иногда тихонько что-то напевал себе под нос — просто чтобы пес привыкал к звуку его голоса.
Прошлая служба научила его главному — терпению. И четкому осознанию, что доверие нельзя заслужить приказом.
На пятый день он разглядел на боку у пса россыпь мелких круглых шрамов, очень похожих на ожоги. Иван долго сидел на полу, просто глядя на эти отметины. Наконец он прошептал:
— Кто-то очень старался выжечь из тебя всю твою суть. Но ты смог выстоять.
В ту ночь Тень впервые не забился под стол. Он лег в дверном проеме, ведущем в комнату. Все еще настороже, но уже гораздо ближе, чем когда-либо.
— Это уже прогресс, парень, — улыбнулся Иван. — Пусть небольшой, но настоящий.
А на седьмой день произошло то, чего он так ждал. Мужчина очнулся от едва ощутимого касания. Тень стоял у кровати и, как в тот самый первый день в приюте, положил лапу ему на руку.
— Здравствуй, друг, — выдохнул Иван, ощущая, как к горлу подкатывает ком.
Вот теперь все было по-настоящему.
Понемногу их дом начал наполняться жизнью. Пес осваивался на прогулках, перестал шарахаться от распахнутой двери. Порой, услышав резкий хлопок, он замирал как вкопанный, но, видя абсолютное спокойствие Ивана, садился рядом и шумно выдыхал.
Как-то вечером в их дверь постучали. На крыльце стоял местный участковый. Это был Олег Мельник, высокий, поджарый мужчина с вечно уставшим выражением лица.
— Коваленко, — начал он, смерив пса взглядом, — вы же понимаете, кого приютили?
Иван кивнул:
