Алина плотнее запахнула свое легкое осеннее пальтишко, пытаясь согреть озябшую ладонь о бумажный стаканчик с кофе. Напиток еще сохранял тепло, и слабый парок, просачивающийся сквозь отверстие в пластиковой крышке, казался единственным спасением от промозглой сырости. Ее ночная смена в кафе только что закончилась, но в этот раз денег на такси совсем не осталось, поэтому пришлось идти пешком через городской парк, чтобы сэкономить лишние пятьдесят гривен ценой долгой дороги домой.
Мелкий дождь не прекращался, он был достаточно настойчивым, чтобы пропитать воздух влагой, приклеить пряди волос ко лбу и с каждой минутой все сильнее темнить ткань на плечах. Девушка почти не обращала на это внимания, давно привыкнув к тихой тоске городских ночей. Она миновала знакомые парковые лавочки, где обычно шептались влюбленные пары, но в эту ночь ее внимание привлекло нечто необычное, заставившее замедлить шаг.
Одна из скамеек была занята. На ней сидел мужчина, абсолютно неподвижный, низко опустив голову. Его темный дорогой костюм насквозь промок и прилип к телу, а дождевая вода стекала с волос за воротник, напоминая чернила, пролитые на чистый лист бумаги.
Незнакомец не шевелился и не произносил ни звука, напоминая каменное изваяние, словно сама стихия вылепила его из скорби и оставила здесь мокнуть. Воздух вокруг него казался тяжелым, почти удушающим, будто само горе обрело человеческий облик в этой фигуре. Алина почти прошла мимо, ведь она была не из тех, кто лезет в чужую душу, особенно к людям в костюмах, сидящим в одиночестве под дождем на окраине парка.
Однако, сделав еще несколько шагов, она вдруг остановилась, повинуясь странному внутреннему чувству. Это было тонкое, инстинктивное ощущение, которое она позже вряд ли смогла бы объяснить словами. Возможно, ее остановило одиночество, исходившее от него волнами, а может быть, она просто слишком хорошо знала, каково это — сидеть под ледяным дождем, когда всему миру на тебя наплевать.
Девушка развернулась и медленно подошла к нему, держась на почтительном расстоянии, чтобы не пришлось повышать голос.
— У меня остался лишний кофе, — тихо произнесла она, аккуратно ставя стаканчик на свободное место рядом с ним. — Он уже немного остыл, но это все же лучше, чем глотать дождевую воду.
Мужчина не ответил. Алина постояла еще пару секунд, раздумывая, стоит ли добавить что-то еще, но в итоге просто кивнула своим мыслям и повернулась, чтобы уйти. Она успела сделать лишь несколько шагов, когда его голос настиг ее.
Этот голос был низким и хриплым, словно его долго скребли отчаянием и сыростью.
— Я не думал, что незнакомцы могут быть такими добрыми.
Алина не остановилась и не обернулась, лишь бросила ответ мягко, словно осенняя морось:
— Люди, которых ты знаешь, обычно не обязаны быть добрыми.
С этими словами она скрылась в темноте аллеи. Она не спросила его имени, не ждала слов благодарности и уж тем более не надеялась, что этот поступок запомнят. Но если бы она оглянулась, то увидела бы, как он впервые за эту ночь поднял голову, оторвав взгляд от размокшей земли, и посмотрел вслед удаляющейся фигурке в старом пальто, исчезающей за деревьями. Стаканчик с кофе все еще хранил остатки тепла, стоя на мокрой скамейке — маленький след доброты в мегаполисе, который, казалось, совсем разучился заботиться о людях.
На следующее утро город все еще утопал в серости и влаге после ночного ливня. Кофейня, где работала Алина, открылась рано, как и положено по расписанию. Никто из коллег не знал, что она добралась до своей съемной квартиры только к трем часам ночи, с насквозь промокшими ногами и продрогшая до костей.
Но что-то внутри нее неуловимо изменилось, смягчилось. И дело было не в том, что она помогла отчаявшемуся незнакомцу, а в том, что она увидела в его глазах в тот последний миг. В них больше не читалось беспросветное отчаяние, там поселилась тишина.
Она механически протирала стойку, борясь с навалившейся усталостью, когда входная дверь отворилась. Холодный ветер ворвался в помещение, сопровождая мелодичный звон колокольчика над входом. Девушка подняла глаза от работы.
Это был он. Исчезли промокший дорогой пиджак и пустое, застывшее выражение лица. Теперь перед ней стоял мужчина в простой, слегка поношенной рубашке на пуговицах и выцветших джинсах. Его волосы все еще казались влажными от утреннего тумана, а глаза были красными от недосыпа, но взгляд был абсолютно трезвым. В этом взгляде читалась тихая сила человека, который пережил страшную потерю, но нашел в себе силы идти дальше.
Алина вышла из-за стойки навстречу посетителю.
— Чем я могу помочь?
