— спросила она, хотя в глубине души понимала, что он пришел вовсе не за утренним эспрессо.
— Меня зовут Максим, — представился он слегка охрипшим голосом. — Я ищу работу. Любую. Готов на тяжелый физический труд.
Владелец заведения, суровый мужчина средних лет по фамилии Бойко, почти сразу отрицательно покачал головой.
— Мы не нанимаем людей без оформления. Нет паспорта, нет прописки — нет работы.
Максим не стал спорить или умолять. Он просто опустил голову, крепче сжав лямку своей старой холщовой сумки. И в этот момент Алина увидела в нем что-то знакомое. Это была не жалость. Это было что-то более тихое, безмолвный язык, который она сразу узнала. Она сама смотрела точно так же, когда впервые приехала в этот большой город, сжимая в руке две последние смятые купюры по двести гривен после очередного отказа в аренде жилья.
— У него ничего нет, — твердо сказала Алина, обращаясь к хозяину, — поэтому он будет работать в два раза усерднее любого, у кого есть все.
Владелец перевел взгляд с нее на Максима, помедлил и, наконец, неохотно кивнул.
— Испытательный срок. Без оплаты. Одна неделя.
Максим отвесил легкий поклон:
— Спасибо.
В последующие дни Максим говорил очень мало. Он безропотно брался за самую грязную работу, от которой отказывались остальные. Он мыл полы, до блеска чистил посуду, таскал тяжелые мешки с мусором. Учился всему на лету и никогда не жаловался на усталость. Но однажды, когда какой-то капризный клиент начал резко отчитывать Алину за якобы неправильно приготовленный напиток, Максим замер.
Его рука инстинктивно дернулась к заднему карману джинсов, словно он хотел достать золотую карту и уладить проблему так, как привык делать раньше — деньгами. Но потом он остановился, одернул себя, опустил голову и тихо извинился, прежде чем взять тряпку и начать вытирать соседний стол. В этот крошечный момент что-то в нем окончательно сломалось или, наоборот, начало возрождаться.
Прошла неделя. Поздним вечером, когда кафе почти опустело, а за окнами снова зарядил мелкий дождь, Алина сидела на задней кухне, сгорбившись от усталости и обхватив ладонями чашку с остывшим чаем. Глаза слипались.
Максим прошел мимо, остановился, затем вернулся. Он налил ей кружку теплой воды с имбирем, поставил рядом и сел напротив. Они молчали, и ни одному из них не нужно было заполнять эту тишину пустыми словами.
— Ты… ты моешь здесь посуду, потому что… — тихо начала спрашивать Алина.
Максим пристально смотрел на маленькую свечу, горевшую между ними.
— Потому что я не так чист, как был раньше, — ответил он.
Она не стала отвечать, и не потому, что не поняла, а потому что поняла слишком хорошо.
— Моя мама умерла, когда мне было тринадцать, — произнесла она ровным голосом. — Отец ушел к другой женщине, забыв о нас. Я выжила, вытирая столы и моя посуду, научилась никому не доверять и не ждать от мира доброты.
Максим впервые посмотрел на нее так, словно его взгляд проник в самую душу.
— Я думал, что я неприкасаемый, — сказал он. — У меня было все, о чем только можно мечтать, но сломал меня не конкурент по бизнесу, а женщина, на которой я почти женился.
Алина посмотрела на него, ей захотелось расспросить подробнее, но вместо этого она задала другой вопрос:
— Ты когда-нибудь хотел просто исчезнуть?
Максим медленно кивнул:
— Да. Но потом кто-то поставил передо мной стаканчик кофе. Не задавая вопросов, не осуждая, просто подарил немного тепла.
Они сидели в долгой тихой паузе, которая совсем не казалась неловкой. В этой маленькой кухне, наполненной ароматом имбиря и звуками дождя, между ними протянулась невидимая нить. Это была не вспышка страсти, не огонь, а что-то более тихое и устойчивое, похожее на ту чашку теплой воды, которую он ей налил. Ничего важного не было сказано вслух, но этого было достаточно, чтобы захотеть остаться.
Две недели спустя после той первой дождливой ночи город продолжал жить своей жизнью, словно никто в нем никогда не терялся. Но внутри старенького кафе, где работала Алина, атмосфера изменилась. Это было негромкое, неочевидное изменение, проскальзывающее в мелких повседневных моментах. Алина и Максим, когда-то чужие друг другу люди, стали двумя знакомыми тенями, тихо вращающимися по одной орбите. Никто в кафе не догадывался, кем на самом деле был Максим — человек, который протирал столы, мыл стаканы и всегда выбирал место подальше от яркого света.
Но Алина знала. Она замечала, как аккуратно он складывал кухонные полотенца, как всегда держался на полшага позади, пропуская ее вперед, как оставлял чашку мятного чая перед каждой ее сменой, заваренного именно так, как она любила, и ни разу не спрашивал, нужно ли ей это. В спокойные дни, когда клиентов было мало, а послеобеденное время тянулось бесконечно, они сидели за стойкой, деля пополам сэндвич или просто наслаждаясь тишиной.
Максим читал старые книги, которые она оставляла для перерывов, а Алина слушала монотонный гул вентилятора и мягкий звон ложек о стеклянные чашки. Однажды вечером, в сумерках, дождь начался без предупреждения. Алина, собираясь домой, вспомнила, что забыла свое пальто, и вдруг увидела его аккуратно сложенным у двери рядом с мужской рубашкой.
Она подняла глаза:
