— Что-то не так? Не рад, что я вернулась?
— Я никогда не был из тех, кто ждет, — ответил он.
Он нажал кнопку на пульте, и экран за его спиной ожил, показывая видеозапись со скрытой камеры в этом же кабинете. Комнату заполнил голос Виктории — запись телефонного разговора недельной давности с другим мужчиной: «Если ты не вернешься ко мне, она будет уничтожена в СМИ». Запись оборвалась.
Денис скрестил руки на груди, глядя на нее уже без тени улыбки.
— Я не удивлен, что ты пришла. Я удивлен, что ты все еще думаешь, будто контролируешь ситуацию.
Виктория сжала ножку бокала так, что костяшки пальцев побелели, но прежде чем она успела ответить, Денис бросил на стол еще одну папку. Судебный ордер на заморозку счетов.
— Ты только что передала все свои акции в проект, а с этой минуты счета «Мельник Холдингс» временно заморожены по подозрению в отмывании денег.
— Что, черт возьми, ты творишь? — рявкнула она, вскакивая с кресла.
Денис улыбнулся холодной, едва заметной улыбкой.
— Ты думала, что покупаешь меня? Нет, я продавец, который торгует жадностью, и ты заплатила слишком высокую цену.
Его слова упали в тишине, как игла на стекло. Виктория отступила назад — женщина, которую сбросили с вершины, не оставив ни одной веревки, за которую можно было бы ухватиться. Ее телефон завибрировал: сообщение от ассистента. Инвесторы выходят из игры, пресса требует официальных заявлений. Бравада, которая когда-то несла ее от гала-вечеров к заседаниям совета директоров, разлетелась на осколки. Она повернулась к Денису, но в его глазах больше не было взгляда мужчины, который когда-то любил или хотя бы хотел защитить. Теперь это были глаза человека, уверенного в финале. Никому в этой истории не пришлось марать руки — ни Максиму, ни Алине. Все, что потребовалось — это собственные амбиции Виктории, достаточно глубокие, чтобы она утопила себя сама.
Прошел месяц с того дня, как Виктория покинула офис Дениса с пустыми руками. Медийная буря постепенно улеглась, но жизнь не вернулась в прежнее русло. Алина уехала из города — никто не знал куда, никто не спрашивал. Максим узнал об этом только благодаря квитанции из маленького книжного магазина на побережье. Ее имя значилось в графе «новый получатель» с короткой припиской: «Утренний менеджер смены, доступен после девяти утра».
Он не стал писать сообщений, не отправлял электронных писем и не объявлялся внезапно. Он методично завершил дела в компании, сократил контакты с общественностью, продал часть пакета акций, чтобы перейти в статус неисполнительного директора, а затем, одним ясным ранним осенним утром, просто уехал.
Дорога к прибрежному городку была извилистой и тихой. Никаких гудков клаксонов, никаких толп, только ровный шум морских волн и слабый запах соли в воздухе. Это был тот тип маленьких городков, где большие истории больше не рассказывают, а старые раны не бередят.
Книжный магазинчик стоял в конце мощеной дорожки: небольшое здание с выцветшей голубой краской, стертой морскими ветрами, и простой деревянной вывеской «Вторая глава». Этим утром Алина открыла магазин как обычно. Солнце только пробилось сквозь тучи после ночного дождика, и прохладный воздух казался лечебным бальзамом. Она расставляла книги, протирая каждую обложку, словно стряхивая пыль старых воспоминаний. Все было привычно и спокойно, пока звон колокольчиков над дверью не заставил ее поднять глаза и замереть.
Это был Максим. Без дорогого костюма, без швейцарских часов, без охраны и блестящего авто у порога. Просто мужчина в потертой куртке и джинсах, сжимающий в руке букет простых полевых ромашек — самых дешевых, о которых Алина однажды сказала: «Это самые сильные цветы, которые я знаю».
Он стоял в дверях, не заходя внутрь, без дежурной улыбки и былой гордости, только с тихой искренностью человека, снявшего доспехи. Алина молчала.
Он сделал шаг вперед и положил цветы на прилавок. Затем достал из кармана бумажный стаканчик для кофе — тот самый, из старого кафе — и поставил его рядом с букетом.
— Кофе, как ты любишь, — произнес он голосом чуть громче морского бриза. — Не слишком крепкий, с кусочком сушеной апельсиновой цедры. Я запомнил.
Алина по-прежнему молчала. Максим сделал глубокий вдох, не отрывая от нее взгляда.
— В тот день, когда я перестал верить в людей, ты протянула мне чашку горячего кофе. Без вопросов, без ожиданий. Я пришел не просить прощения. Я просто хочу шанс снова поверить в любовь, глядя в твои глаза. Никакой музыки, никаких софитов, никакой драмы. Просто один человек перед другим, среди книжных полок и запаха кофе. Как в первый день, до того как мы стали кем-то еще…
