— Он сказал, что купил букет утром, перед работой. Но мы подняли записи с камер наблюдения в цветочном магазине. Он купил цветы днем, в три часа дня. Сразу после того, как вышел из офиса страховой компании, где оформлял полис. То есть он солгал.
И когда мы предъявили ему запись, он растерялся. Начал путаться в показаниях.
— То есть… То есть вы верите мне?
— Да, — твердо сказал Гришин. — Я верю. Это было покушение на убийство. Заранее спланированное. Ваш муж оформил страховку, купил и специально обработал цветы, зная о вашей астме, и рассчитывал, что вы вдохнете аллерген и умрете от приступа.
Это был бы несчастный случай. Страховая выплатила бы деньги, и он остался бы чист.
Елена закрыла глаза. Слезы потекли по щекам. Она плакала не от горя, а от облегчения. Ей поверили. Ее не посчитали сумасшедшей. Все подтвердилось.
— Что теперь будет? — спросила она сквозь слезы.
— Мы задержали вашего мужа. Предъявили обвинение в покушении на убийство по статье 115 Уголовного кодекса Украины. Завтра суд изберет меру пресечения, скорее всего, содержание под стражей. Ему грозит до пятнадцати лет лишения свободы. Страховая компания аннулировала полис и выплаты.
Вы можете подавать на развод и требовать обеспечительные меры для своей безопасности.
— Спасибо, — прошептала Елена. — Спасибо вам огромное.
— Благодарите ту женщину, которая вас предупредила, — сказал Гришин. — Она спасла вам жизнь. Мы вызовем ее на допрос как свидетеля. Ее показания очень важны.
Елена положила трубку. Мама обняла ее, гладила по голове, как маленькую.
— Все, доченька. Все позади. Ты в безопасности.
Но Елена знала: ничего еще не позади. Впереди суд, допросы, развод, необходимость строить жизнь заново. Но она жива. Она дышит. Она выжила, потому что не понюхала цветы. Благодаря Астрид.
Прошло три недели. Три недели, за которые жизнь Елены перевернулась окончательно и бесповоротно. Она жила у мамы, спала в своей старой детской комнате, просыпалась по ночам от кошмаров, где Сергей стоял над ней с букетом и говорил: «Понюхай. Ну же, понюхай».
Суд избрал меру пресечения — содержание под стражей в СИЗО до суда.
Сергей сидел в камере, ожидая приговора. Его адвокат пытался доказать, что это была случайность, что его подзащитный не знал о свойствах цветов, что он просто хотел порадовать жену. Но доказательства были неопровержимы. Страховка, записи с камер, показания врача скорой помощи, экспертиза цветов, показания Астрид.
Елена подала на развод. Юрист сказал, что процесс займет несколько месяцев, но это формальность. После таких обстоятельств никакой суд не откажет в расторжении брака. Она также подала заявление на раздел имущества, хотя делить было нечего: съемная квартира, старая машина Сергея, никаких накоплений. Пять лет брака оставили только пустоту и горечь предательства.
На работе узнали. Новость разлетелась быстро, коллеги шептались за спиной, смотрели с жалостью или любопытством. Света обняла ее и расплакалась, прося прощения, что написала ему про повышение.
— Я не знала. Не могла представить.
Елена успокаивала ее, говорила, что это не ее вина. Виноват только один человек.
И он ответит за все. Виктор Николаевич вызвал ее к себе в кабинет через неделю после задержания Сергея.
— Елена Сергеевна, я хочу, чтобы вы знали: компания на вашей стороне. Если нужна юридическая помощь, психологическая поддержка — обращайтесь. Мы поможем. И ваше повышение остается в силе. Вы его заслужили.
Елена благодарила его, держась изо всех сил, чтобы не расплакаться прямо в кабинете. Она не привыкла к сочувствию. Не привыкла к тому, что люди искренне переживают за нее.
Но больше всего она хотела увидеть Астрид. Женщину, которая спасла ей жизнь. Которая поверила своей интуиции и не промолчала.
Елена несколько раз ездила к тому магазину, искала ее, но Астрид не было. Охранник, тот самый, что вышвыривал ее три недели назад, только пожимал плечами: «Не видел. Давно не появлялась».
Елена звонила на номер, который Астрид оставила, но трубку никто не брал. Беспокойство росло.
Где она? Что с ней? Может, ее забрали в приют? Или она уехала в другой город? Следователь Гришин сказал, что Астрид приходила на допрос, дала подробные показания, но больше с ней не связывались. «Адрес у нее спросили, она была без постоянного места жительства, но ее показания в деле есть, — уточнил Гришин. — Она официальный свидетель. Если понадобится, найдем».
Елена не успокоилась. Она должна была увидеть Астрид. Должна была сказать спасибо. Должна была сделать хоть что-то, чтобы отплатить за спасение.
В субботу, ровно через три недели после той страшной ночи, Елена снова поехала к магазину.
Был теплый октябрьский день, солнце светило ярко, листья на деревьях желтели и краснели. Осень в самом разгаре. Красивая, спокойная осень, такая контрастная к тому аду, что творился в душе.
Магазин был все тот же. Люди входили и выходили с пакетами, жизнь шла своим чередом. Елена остановилась у той самой стены, где стояла Астрид.
Пустое место. Никого.
— Ищете кого-то? — раздался голос за спиной.
Елена обернулась. Пожилая женщина с сумкой смотрела на нее с любопытством.
— Да, — Елена кивнула. — Женщину. Молодую, с младенцем. Она здесь часто была.
Смуглая, темные волосы.
— А… эту, — женщина поджала губы. — Цыганку. Ее увезли недели две назад.
Сердце Елены ухнуло.
— Куда увезли?
