Дочь киевского олигарха не прикасалась к еде 14 дней подряд, и врачи уже не знали, что делать. Девятилетняя Софийка медленно угасала в своей комнате, а отец метался между офисом и домом, не в силах помочь единственному ребенку. Все специалисты столицы побывали в их особняке в Конча-Заспе, но никто не смог заставить девочку съесть хотя бы ложку борща.
А потом приехала Марьяна Ивановна, простая женщина из Чернигова, которая устроилась горничной через агентство. Никто не мог представить, что произойдет после ее появления в доме. Но прежде чем мы продолжим, проверьте, подписаны ли вы уже на канал и напишите в комментариях, откуда вы смотрите это видео.
Марьяна Ивановна приехала к особняку Коваленко 7 марта в холодное киевское утро, когда снег еще лежал сугробами вдоль забора, а небо было серым и низким. Она вышла из маршрутки на остановке возле поселка, прошла пешком почти километр по дороге, которую чистили каждое утро, и остановилась перед массивными кованными воротами с видеокамерой. В руках у нее был потертый чемодан на колесиках, который она купила на вокзале пять лет назад, и сумка с документами.
Марьяне было 47 лет. Она была невысокой женщиной с короткими русыми волосами, в которых уже пробивалась седина, и усталым, но добрым лицом. Она носила простую темную куртку, серый свитер и черные брюки, которые купила специально для этой работы на последние деньги.
Агентство позвонило ей поздно вечером, сказали, что нужна домработница срочно, в богатую семью, платит хорошо, но предупредили, что никто там не задерживается дольше недели. Марьяна не стала спрашивать почему, у нее не было выбора. После того, как три года назад умер муж от инфаркта прямо на работе, она осталась одна в съемной квартире в Чернигове с долгами по кредитам и без постоянного заработка.
Последние месяцы она перебивалась случайными подработками, мыла подъезды, убирала в офисах по ночам, но денег все равно не хватало. Когда агентство предложило работу в Киеве с проживанием и зарплатой в три раза больше, чем она зарабатывала за месяц в Чернигове, Марьяна согласилась сразу, даже не раздумывая. Она нажала кнопку домофона и услышала резкий щелчок.
Женский голос, сухой и усталый, спросил, кто пришел. Марьяна назвала свое имя и сказала, что ее прислало агентство. Ворота медленно открылись с тихим жужжанием электромотора.
Она прошла внутрь, и ворота сразу закрылись за ней с металлическим лязгом. Перед Марьяной открылась длинная дорожка, посыпанная песком, которая вела к трехэтажному особняку из красного кирпича с белыми колоннами и огромными окнами. По обеим сторонам дорожки росли голые деревья, а на газонах лежал нетронутый снег.
Справа стояли два больших гаража, слева виднелась детская площадка с качелями и горкой, занесенная снегом. Дом был впечатляющим, но Марьяна сразу почувствовала что-то странное. Здесь было слишком тихо, не было слышно ни звуков машин, ни голосов, ни музыки, только ветер шуршал ветками деревьев.
Она дошла до крыльца и поднялась по ступеням, покрытым резиновым ковриком. Дверь открылась еще до того, как она успела постучать. На пороге стояла женщина лет пятидесяти пяти с короткими седыми волосами, в черном костюме и белой блузке.
Лицо у нее было изможденное, под глазами темные круги, губы поджаты. Она окинула Марьяну взглядом с ног до головы, не скрывая оценивающего изучения. — Вы новая? — спросила она без приветствия.
— Да, меня зовут Марьяна Ивановна, — ответила Марьяна, снимая шапку и сминая ее в руках. — Из агентства звонили. Проходите.
— Я Галина Степановна, экономка. Работаю здесь двенадцать лет. Женщина отступила в сторону, пропуская Марьяну внутрь и сразу закрыла дверь на два замка.
Марьяна оказалась в огромном холле с мраморным полом, на котором отражался свет большой хрустальной люстры, висевший под потолком высотой метров пять. Прямо напротив входа шла широкая лестница на второй этаж с резными деревянными перилами. Слева была дверь в гостиную, справа, судя по запаху, находилась кухня.
На стенах висели дорогие картины в позолоченных рамах, а на полу стояли большие вазы с искусственными цветами. Все было идеально чисто, пахло дорогим освежителем воздуха и чем-то еще, чего Марьяна не могла определить, может быть, одиночеством. «Оставьте чемодан здесь, потом я покажу вашу комнату», — сказала Галина Степановна, не глядя на Марьяну.
«Сначала объясню ситуацию, чтобы вы понимали, во что ввязались. Они прошли на кухню, большую и современную, со светлой мебелью, техникой из нержавеющей стали и огромным окном, выходящим в сад. Посередине стоял белый стол на шесть человек.
Галина Степановна налила себе кофе из кофемашины и жестом предложила Марьяне сесть, но сама кофе не предложила. Галина Степановна села напротив Марьяны, обхватила чашку обеими руками и посмотрела в окно, где за стеклом медленно падал снег. Молчание затянулось.
Марьяна сидела, положив руки на колени и ждала. Наконец экономка заговорила, не отрывая взгляда от окна. Хозяина зовут Дмитро Олегович Коваленко.
Ему 48 лет. Он владелец крупной строительной компании, занимается коммерческой недвижимостью. Очень занятый человек, почти всегда в офисе или на встречах.
Бывает, уезжает в командировки на несколько дней. Жена его, Наталья Михайловна, погибла два месяца назад. Авария на трассе «Киев-Одесса».
Фура выехала на встречную полосу, удар был лобовой. Она умерла мгновенно, не приходя в сознание. Марьяна тихо вздохнула и опустила глаза.
Галина Степановна продолжала ровным, почти механическим тоном, словно рассказывала инструкцию по эксплуатации техники. У них есть дочь, Софийка. Ей 9 лет.
После смерти матери она перестала есть. Совсем. Вообще ничего не ест.
Воду пьет по чуть-чуть, когда мы настаиваем. Но еду не берет. Мы пробовали все.
Дмитро Олегович вызывал лучших детских психологов. Из частных клиник. Психотерапевтов.
Специалистов по травмам. Один профессор из Германии прилетал специально. Провел с ней три дня.
Сказал, что это острая реакция горя. Назначил лекарства. Не помогло.
Приезжали диетологи с разными системами питания. Готовили все, что она любила раньше. Девочка даже не смотрит на тарелки.
Няню специальную нанимали. С медицинским образованием и опытом работы с трудными детьми. Няня продержалась две недели.
И ушла. Сказала, что не знает, как до нее достучаться. Галина Степановна сделала паузу.
Отпила кофе и, наконец, посмотрела на Марьяну. Дмитро Олегович уже не знает, что делать. Он работает еще больше, чем раньше.
Возвращается поздно ночью. Почти не заходит к дочери. Боится, наверное.
Или не может смотреть, как она угасает. Софийка целыми днями сидит в своей комнате. Не выходит никуда.
Ни с кем не разговаривает. В школу, естественно, не ходит с января. Учителя присылают задания онлайн.
Но она и к компьютеру не подходит. Врачи говорят, что если ситуация не изменится в ближайшее время, придется класть ее в больницу и кормить через трубку. Марьяна молча слушала, чувствуя, как внутри все сжимается от боли за незнакомого ребенка.
Она сама потеряла мужа и знала, какой это удар. Но не могла представить, как девятилетняя девочка переживает смерть матери. Галина Степановна поставила чашку на стол и сложила руки перед собой.
Ваша задача, Марьяно Ивановно, простая на словах и невозможная на деле. Вы будете убирать дом, готовить еду, следить за порядком. Я занимаюсь хозяйственными вопросами, закупками, финансами.
Также у нас есть Борис Степанович, водитель и охранник. Живет в отдельном флигеле на участке. Приходит садовник два раза в неделю.
Вот и весь персонал. Раньше нас было больше, но после смерти хозяйки Дмитро Олегович сократил всех. Сказал, что не хочет чужих людей в доме.
Марьяна кивнула. Я буду стараться помогать, как смогу, сказала она тихо. Вот именно в этом проблема, Галина Степановна усмехнулась без радости.
За последние два месяца здесь сменилось шесть домработниц. Все приезжали с добрыми намерениями, все хотели помочь. Одна пыталась заставить Софийку поесть уговорами.
Девочка закрылась в комнате и не открывала дверь три часа. Другая решила готовить любимые блюда хозяйки. Думала, это вызовет у ребенка аппетит и хорошие воспоминания.
Софийка увидела на столе мамины вареники с вишней и устроила истерику. Кричала так, что соседи через забор слышали. Третья пыталась подружиться с ней, разговаривать, читать книжки.
Софийка просто делала вид, что ее нет в комнате. Четвертая приехала со своими методиками из интернета про арт-терапию. Дмитро Олегович выгнал ее на второй день.
Пятая продержалась четыре дня и ушла сама. Сказала, что не выдерживает этой атмосферы, что в доме, как в могиле. Шестая уехала вчера, даже ничего не объяснила, просто собрала вещи и уехала на такси.
Поэтому не питайте иллюзий. Просто делайте свою работу. Не лезьте к девочке, если она сама не захочет общаться.
И не стройте из себя спасительницу. Здесь уже были спасительницы. Не сработало.
Марьяна внимательно смотрела на экономку и видела, что за этим жестким тоном скрывается боль и беспомощность. Галина Степановна работала в этой семье 12 лет. Она видела, как Софийка росла.
Наверняка любила эту девочку, но не знала, как ей помочь. «Я понимаю», сказала Марьяна спокойно. «Я буду делать свою работу и не буду мешать».
Галина Степановна кивнула, допила кофе и встала. «Хорошо, пойдемте, покажу дом и вашу комнату». Они вышли из кухни и начали обход.
На первом этаже располагались гостиная с огромным угловым диваном и камином, который, судя по всему, давно не топили. Столовая с длинным столом на 12 персон, покрытым белой скатертью и пылью. Кабинет Дмитра Олеговича с массивным столом, кожаными креслами и стеллажами с книгами и папками.
Библиотека с мягкими креслами для чтения. Спортзал с беговой дорожкой, тренажерами и боксерской грушей. Бассейн небольшой, крытый, с подогревом, но вода в нем застоялась.
Везде было чисто, но пусто и мертво. Марьяна обратила внимание, что на всех поверхностях нет ни фотографий, ни личных вещей, только мебель и декор. «Где фотографии семьи?» – не удержалась Марьяна.
Дмитро Олегович убрал все после похорон. «Сказал, что не может смотреть», – ответила Галина Степановна, поднимаясь по лестнице на второй этаж. На втором этаже было пять спален.
Хозяйская, самая большая, с огромной кроватью, гардеробной и ванной комнатой. Дверь была приоткрыта. Марьяна увидела, что постель не застелена, на полу валяется костюм, на столике стоит пустая бутылка из-под коньяку.
Три гостевые спальни, светлые и безликие, явно неиспользуемые. И комната Софийки. Галина Степановна остановилась перед белой дверью с наклейками радужных единорогов и бабочек.
«Вот здесь живет Софийка. Я постучу, но вряд ли она ответит». Экономка постучала три раза, подождала, потом открыла дверь тихо.
Марьяна заглянула внутрь и увидела большую светлую комнату с розовыми обоями, белой мебелью, шкафами, полными игрушек, книг и кукол. У окна стояло кресло-качалка с мягкими подушками. В кресле сидела маленькая худенькая девочка в пижаме с котятами, с длинными темными волосами, собранными в небрежный хвост.
Она смотрела в окно на падающий снег, не реагируя на открытую дверь. Софийка была бледной, с синяками под глазами, скулы выступали слишком резко, руки казались тонкими, как у птицы. Марьяна почувствовала, как сердце сжалось от жалости.
«Софийко, к нам новая работница пришла. Марьяна Ивановна зовут», — сказала Галина Степановна негромко. Девочка не повернула головы, не моргнула, продолжала смотреть в окно.
Галина Степановна подождала несколько секунд и закрыла дверь. «Видите?» — всегда так. Марьяна промолчала, но взгляд девочки врезался ей в память.
Такой пустой, потерянный взгляд. Они поднялись на третий этаж, где располагались служебные помещения. Комната Галины Степановны небольшая, но уютная, с телевизором и своей ванной.
Кладовая с постельным бельем, полотенцами, бытовой химией. Гладильная комната. И комната для Марьяны в конце коридора.
Маленькая, метров двенадцать, с односпальной кроватью, шкафом, тумбочкой, столом и стулом. Окно выходило на задний двор. Было чисто, пахло свежим бельем.
Ванная была общая в коридоре. «Здесь будете жить». Постельное, свежее, полотенце в шкафу.
График работы с восьми утра до восьми вечера, с перерывом на обед в два часа. Выходной один раз в неделю, в воскресенье, если вас устраивает. Зарплата перечисляется пятнадцатого числа на карту.
Завтрак готовьте к восьми утра. Обед к часу дня, ужин к семи вечера. Дмитро Олегович обычно не ужинает дома, но на всякий случай готовьте.
Уборка всех комнат, кроме хозяйской и комнаты Софийки, каждый день. В хозяйской убираете раз в три дня, когда Дмитро Олегович на работе. В комнату Софийки не входите без необходимости.
«Вопросы есть?» «Софийка совсем ничего не ест?» Спросила Марьяна. Абсолютно ничего. Воду пьет, чай без сахара иногда, если настоять.
Но твердую пищу не берет. С двадцать третьего января. Сегодня седьмое марта.
Считайте сами, сколько дней. Марьяна быстро посчитала. Сорок три дня.
Ребенок не ел сорок три дня. Как она вообще жива? Врачи что говорят? Говорят, что организм работает на резервах, сжигает жир, потом начнет сжигать мышцы. Что скоро начнутся необратимые процессы в органах, если не начнет питаться.
Дмитро Олегович уже согласился на госпитализацию, но хочет попробовать еще неделю дома. Если не поможет, положит в клинику и будут кормить принудительно. Марьяна опустилась на кровать.
Она приехала сюда за работой и зарплатой, но теперь понимала, что попала в дом, где медленно умирает ребенок, а взрослые не знают, как это остановить. Разбирайте вещи, отдыхайте с дороги. Через час спуститесь на кухню, я покажу, где что лежит, объясню, что готовить, сказала Галина Степановна и вышла, закрыв дверь за собой.
Марьяна осталась одна в тишине маленькой комнаты. Она открыла чемодан, достала свои немногочисленные вещи. Две смены одежды, халат для работы, тапочки, косметичку, фотографию мужа в рамке.
Поставила фотографию на тумбочку у кровати. Посмотрела на знакомое лицо Тараса с добрыми глазами и усами. Ему было 44 года, когда он умер.
Работал прорабом на стройке, всю жизнь трудился, не жаловался. Инфаркт случился внезапно, прямо на объекте. Скорая не успела.
Марьяна три года жила одна после его смерти, и боль не проходила, только притуплялась. Она знала, что такое потеря. Она переоделась в рабочую одежду, серый халат и тапочки, сходила в ванную мыться, собрала волосы в пучок и спустилась вниз.
На кухне Галина Степановна уже ждала ее с блокнотом в руках. Следующий час она объясняла, где что находится. Продукты в холодильнике и в морозильнике, крупы и консервы в кладовой, посуда в шкафах, бытовая химия под мойкой…
