Его команда тоже помогала. Роман создал специальную программу с сенсорами, отслеживающими прогресс. Первый прорыв случился через два месяца. Кристина смогла удержать карандаш и написать своё имя. Почерк был корявым, как у первоклассницы, но это была победа. Ещё через месяц она смогла нажать клавишу на пианино. Одну клавишу одним пальцем, но звук, который раздался, был самым прекрасным, что слышал Виктор.
Фонд Кристины официально открылся через полгода после инцидента. Первое заседание прошло в актовом зале больницы, где она проходила реабилитацию. Пришли 15 детей со своими родителями. Все — жертвы травли в школах.
Кристина выступила с речью, которую готовила неделю.
— Меня пытались сломать, — сказала она. — И почти сломали. Но я выжила благодаря отцу, который готов был сжечь мир ради меня. Не у всех есть такой отец. Поэтому мы создаём этот фонд. Чтобы каждый ребёнок, которого травят, знал, что он не один, что есть люди, готовые за него бороться. Мы будем предоставлять юридическую помощь, психологическую поддержку, при необходимости — физическую защиту.
Ганна Сергеевна, которая стала главой медицинского направления фонда, добавила:
— Мы также будем работать со школами, проводить тренинги для учителей, устанавливать систему раннего выявления буллинга. Наша цель — не просто помогать жертвам, но предотвращать появление новых. Это долгий путь, но мы его пройдём.
Через год Кристина дала свой первый концерт после травмы. Программа была простой: детские пьесы и народные украинские мелодии. Её пальцы двигались медленно и не всегда точно. Но зал был полон, и когда она закончила играть, все встали, аплодируя. Среди зрителей были несколько девушек из бывшей волейбольной команды, пришедших без приглашения. Они стояли в последнем ряду и плакали.
После концерта Дарья Золотова подошла к Кристине. Она сильно изменилась за год, исчезла вся спесь.
— Спасибо, что позволила нам прийти, — сказала она. — Твоя музыка… даже такая простая, она прекрасна. Ты не сдалась, и это даёт надежду, что и мы можем стать лучше. Я работаю волонтёром в детском доме, учу детей спорту без агрессии. Пытаюсь искупить.
Кристина внимательно посмотрела на неё.
— Продолжай, — сказала она. — Искупление — это марафон, а не спринт. Может быть, однажды мы сможем работать вместе в фонде. Но не сейчас, ещё слишком рано. Слишком свежи раны.
Дарья кивнула.
— Я понимаю, и я буду ждать столько, сколько потребуется. Спасибо за шанс.
Виктор наблюдал за этим разговором со смешанными чувствами. Часть его всё ещё хотела причинить боль этим девушкам. Но он видел, как Кристина растёт над своей травмой, становится сильнее и мудрее. Она выбрала путь не мести, а справедливости и исцеления. И он должен был уважать её выбор.
Вечером дома Кристина села за пианино. Она не могла играть Рахманинова, но она написала свою собственную мелодию. Простую, но пронзительную. Она назвала её «Песня сломанных пальцев». Виктор слушал и чувствовал, как слёзы текут по его щекам. В этой мелодии была вся боль и вся надежда их истории.
— Тато, — позвала Кристина, когда закончила играть. — Спасибо за всё. За то, что не дал им победить. За то, что показал мне, что даже из самой тёмной ночи может прийти рассвет. Я люблю тебя.
Виктор обнял дочь.
— Я тоже люблю тебя, малышка. Больше, чем жизнь. И я всегда буду защищать тебя. Всегда.
За окном шёл снег, покрывая Киев белым покрывалом. Город засыпал, но в маленькой квартире на Оболони горел свет. Отец и дочь сидели у пианино, и в их молчании было больше слов, чем в любых речах. Они выжили, они победили, они остались вместе. И это было главное.
Через два года фонд Кристины стал всеукраинским. Офисы открылись в десяти городах. Сотни детей получили помощь. Несколько громких дел о травле были выиграны в судах. Законодательство изменилось, ужесточив наказание за буллинг. СМИ называли это «эффектом Кристины Громовой».
Сама Кристина поступила на юридический факультет КНУ имени Тараса Шевченко. Она не могла стать концертирующей пианисткой, но могла стать адвокатом, защищающим детей. На вступительном экзамене она написала эссе о справедливости и праве. Комиссия единогласно рекомендовала её к зачислению.
Виктор продолжал работать консультантом, но теперь специализировался на безопасности детских учреждений. Его команда из бывших спецназовцев стала ядром службы безопасности фонда. Они не только защищали жертв, но и проводили расследования, выявляя системные проблемы в школах…
