— Месть никогда не приносит того удовлетворения, которого ждёшь, — ответил Виктор, садясь на край кровати. — Она необходима иногда как акт справедливости. Но она не лечит раны. Только время и работа над собой могут это сделать. Ты будешь играть снова. Может, не как раньше, но музыка вернётся в твою жизнь. И ты будешь сильнее, чем была.
— Я уже сильнее, — сказала Кристина с маленькой улыбкой. — Я выжила. Я не сломалась. Я не позволила ненависти поглотить меня. И у меня есть ты, лучший отец на свете, который готов сжечь мир ради меня. Как мне не быть сильной с таким примером?
Они обнялись осторожно из-за её забинтованных рук, но в этом объятии была вся любовь, которую они испытывали друг к другу.
На следующее утро — операция. Четыре часа под общим наркозом, титановые пластины в обеих руках, микрохирургия нервных окончаний. Виктор не отходил от операционной ни на минуту. Его команда сменяла друг друга, принося кофе и новости с «фронта» разрушения империи их врагов.
К моменту, когда Кристину вывезли из операционной, счёт арестованных достиг 12 человек, включая трёх родителей девушек из волейбольной команды.
Хирург вышел, снимая маску.
— Операция прошла успешно, — сказал он Виктору. — Мы сделали всё возможное. Теперь всё зависит от реабилитации и силы воли вашей дочери. Полное восстановление маловероятно, но частичное вполне возможно. Она сможет пользоваться руками в повседневной жизни. Что касается игры на пианино… время покажет.
В палате интенсивной терапии Кристина медленно приходила в себя. Первое, что она увидела, было лицо отца, склонившееся над ней.
— Тато, — прошептала она сквозь туман наркоза.
— Всё получилось. Да, солнышко, всё позади. Ты была очень храброй. Теперь самое сложное — восстановление. Но ты справишься, я знаю. Ты сильнее, чем думаешь.
К вечеру новости о скандале достигли пика. Журналисты осаждали школу, родители учеников требовали объяснений, спонсоры отзывали финансирование. Волейбольная команда была расформирована, все спортивные достижения аннулированы. Тренер Орлова дала интервью, где призналась, что знала о травле, но закрывала глаза под давлением руководства.
На третий день после операции к Кристине пришёл адвокат, представляющий интересы некоего Константина Молота, того самого криминального авторитета, которому был должен полковник Смирнов. Серьезный мужчина в дорогом костюме передал конверт.
— Мой клиент узнал о ситуации, — сказал юрист. — Смирнов был ему должен, это правда. Но мой клиент придерживается старых правил: детей трогать нельзя. Узнав, что дочь Смирнова участвовала в истязаниях, он счел долг погашенным ценой репутации отца. Он также просил передать, что ваша дочь находится под его негласной защитой. Любой, кто посмеет её тронуть, будет иметь дело с ним.
В конверте был чек на 4 миллиона гривен.
— Это для вашего фонда, — добавил адвокат. — Анонимное пожертвование.
— Это криминальные деньги, — заметила Кристина.
— Это деньги, которые теперь пойдут на благое дело, — ответил Виктор. — Иногда даже из грязи может вырасти что-то чистое.
Через неделю начались суды. Первой судили Дарью Золотову. Девушка призналась во всём, дала подробные показания о том, как они планировали и осуществляли насилие. Её приговорили к 3 годам условно и 300 часам общественных работ.
На выходе из зала суда она подошла к Кристине, которая пришла на инвалидном кресле.
— Я буду жить с этим всю жизнь, — сказала Дарья. — Каждую ночь я вижу твое лицо, слышу твои крики. Никакое наказание не сравнится с этим. Я знаю, что не заслуживаю прощения, но я буду пытаться искупить вину. Каждый день оставшейся жизни.
Кристина долго смотрела на неё, потом сказала:
— Искупление — это не слова, а дела. Покажи мне делами, что изменилось, и, может быть, однажды мы сможем поговорить.
Марина Волкова получила год колонии-поселения. София Березина — два года условно. Александра Воронцова, как дочь директора, которая знала и покрывала преступления, получила два года колонии общего режима. Остальные получили различные сроки: от условных до реальных.
Но главное, прецедент был создан. Золотая молодёжь больше не была неприкасаемой.
Родители сели надолго. Золотов получил 8 лет за коррупцию и злоупотребление полномочиями. Волков — 10 лет за взятки и отмывание денег. Березин — 12 за контрабанду фальшивых лекарств, повлекшую смерть людей. Шепелев — 15 лет за создание преступного сообщества. Директор Воронцова получила 5 лет за халатность и хищение. На суде она плакала, говоря, что не хотела, чтобы всё так вышло. Судья жёстко ответил, что её нежелание действовать привело к пыткам ребёнка. И это непростительно. Остальные родители получили различные сроки, их имущество конфисковано в пользу государства.
Через месяц после операции Кристина начала реабилитацию. Каждый день по четыре часа мучительных упражнений. Сгибания и разгибания пальцев через боль. Массажи, физиотерапия. Виктор был рядом, каждую минуту поддерживая и подбадривая…
